Игнат, если найдешь в своей постели молодую фигуристую красотку, не поленись спросить, как зовут и что вообще она там делает. Не целуй и не вздумай соблазниться ее нагим телом! Ты же взрослый, опытный мужчина, должен понимать, что бесплатный сыр… А, поздно, мышеловка захлопнулась.Ну а ты, Даша, кто же засыпает в постели у мужчины еще до его появления? Это такой новый способ соблазнения?! Тоже мне, гуру любви… Хорошо хоть красивая!...
Чуть поодаль стояла, ссутулив плечи, крохотная рыжая девчонка. Мелкие светло-коричневые веснушки покрывали ее нос, верхнюю часть щек, немного россыпи было заметно и на груди. Точь-в-точь, как у его жены, Леры, преданно ждавшей Демьяна дома. Цвет ее волос можно было сравнить с оттенком, какой приобретает солнце на закате. Яркий оранжевый, практически морковный. К рыженьким у Громова была страсть особая.
Будь он падок на малолеток, эта ему несомненно понравилась бы. Всё в ней было правильное, идеально симметричное. Бедра, талия, вот-вот готовая округлиться грудь.
Он заметил у нее на руках и ногах уже пожелтевшие, почти незаметные, но все-таки синяки. Похоже, били ремнем и много били.
— Как тебя зовут? — обратился он к девушке.
— Мира… — тихо пропищала та.
— Мне нравится эта! — пробасил он.
— Ей шестнадцать… — возразил было Авзураг.
— Это важно? — Громов обернулся к Габарашвили.
Тот только хмыкнул:
— Нет, если ты готов ждать полтора года…
— Но ты же сказал, я смогу ее навещать… — ответил Демьян, не отрывая взгляда от окончательно раскрасневшейся Миры. — Я хочу остаться с ней наедине!
Авзураг помялся немного, но потом всё же кивнул:
— Можно.
После этого приказал всем идти за ним. Девушки вышли вслед за Авзурагом. Улдан немного задержался, подошел к Громову и шепнул на ухо:
— До уплаты калыма без проникновений! В остальном ограничений нет…
С этими словами он вышел вон, оставив Громова наедине с Мирой.
Та стояла ровно на том же месте, что и раньше. Даже не шелохнулась.
— Да оживи ты уже! — воскликнул Демьян.
— Можно мне одеться? — тихо попросила она.
— Скажешь, откуда синяки, разрешу!
Девушка посмотрела на него своими огромными зелеными глазищами и, смущаясь, ответила:
— Наказали.
Вот так просто взяли и наказали."
"Демьян снова заскрежетал зубами, несколько раз тяжело вздохнул, призывая на помощь свой хваленый самоконтроль.
— Ладно, одевайся, — прохрипел он. — Давай тихонько посидим, поговорим о том, как ты здесь живешь. А главное, за что у вас так наказывают.
Девушка захлопала ресницами, но спорить, конечно же, не стала. Села рядом с Демьяном на кровать и принялась отвечать на вопросы. А вопросов к ней у Громова было великое множество.
