Я пыталась вести себя непринужденно, но на самом деле это никогда не было в моем стиле. Через два года после того, как все произошло, всего было, может, три девушки. Случайные партнерши. Я их не знал.
Я вытираю ее щеки.
— Пожалуйста, продолжай, — умоляет она, ее карие глаза блестят от слез.
Выдыхая, я продолжаю.
— Для меня, двадцати пятилетнего мужчины, было слишком странно не заниматься сексом, верно? Я занимался, но каждый раз во время секса я пытался понять, как они собираются использовать это против меня. Я был в такой панике, Блу, что несколько раз, когда заканчивался секс, я брал использованный гребаный презерватив с собой и выбрасывал его где-нибудь в другом месте. Вот каким параноиком я был. Я думал, что никто меня не заслуживает. Я занимался сексом, потому что думал, что должен, поэтому решил отказаться от этого.
— Так вот почему ты ушел той ночью?
Я киваю.
— Это напугало меня.
— Ты же не думаешь, что я бы…
— Нет, — обрываю я ее прежде, чем она успевает сформулировать это предложение. Нет, я не думаю, что она попыталась бы использовать меня каким-либо образом. — Я просто не позволял себе быть с кем-то очень долгое время. Вот что меня напугало.
Она мягко улыбается мне, призывая продолжать.
— Но, эм… — я колеблюсь. — Несмотря на то, что тот день был одним из худших в моей жизни, я не сломался. Тот день стал сигнал к пробуждению и осознанию того, кем я был для мира, и вот это уничтожило меня, — я смотрю в сторону, не в силах встретиться с ней взглядом. — Я никогда раньше по-настоящему не страдал от проблем с психическим здоровьем, но после этого впал в довольно сильную депрессию на целых два года. Все, чего я когда-либо хотел, было отнято в тот день, но я также узнал, что никогда не смогу этого получить.
Она немного отшатывается.
— Райан, ты можешь получить все, что захочешь. Если ты хочешь семью, ты можешь ее создать.
— Правда, Инд? Я даже не могу спокойно заняться сексом, не сходя при этом с ума. И ты думаешь, что я когда-нибудь смогу доверять девушке настолько, чтобы быть с ней вместе? Чтобы создать семью? — я опускаю голову вниз. — Боже, это так неловко.
— Почему? Ты не сделал ничего плохого."
"— Потому что мне не позволено делать ничего плохого! Никто не должен знать об этом. Люди ожидают, что я буду идеальным, не облажаюсь. Но никто понятия не имеет, что в течение двух лет единственное, что поднимало меня с постели, — это контрактное обязательство присутствовать на тренировках и играх. В остальном я спал целыми днями напролет, ел, когда мне об этом напоминали. В моей квартире, — я обвожу рукой комнату, — был гребаный беспорядок. Как думаешь, почему я такой помешанный на чистоте? В течение двух лет я жил в грязи, потому что у меня не было желания найти в себе силы, чтобы убраться.