Я был в бесконечной петле тьмы, и ни одна душа не знала, что после окончания игр их драгоценный золотой баскетбольный мальчик возвращался домой и жил в грязи.
Мои глаза, наконец, встречаются с ее.
— Черт, — выдыхаю я, обхватывая ее лицо руками и вытирая слезы подушечками больших пальцев. — Не плачь, Блу. Я не хотел тебя расстраивать.
Она падает мне на плечо, пряча лицо. Я пользуюсь возможностью, чтобы обхватить ее руками за спину, когда она тает от моих прикосновений.
— Хотела бы я знать, — хнычет она. — Я бы больше убирала за собой. Я думала, ты просто издеваешься надо мной из-за того, какая я неряха. Я не хочу напоминать тебе о тех днях.
— О, Инди. Нет, нет, это не так. Я просто поддразниваю тебя по этому поводу, — я слегка поворачиваюсь, тихо говоря, пока обнимаю ее. — Я думаю, что, может быть, это и хорошо для меня. То, что ты здесь, помогло мне отчасти утратить контроль.
Инди обвивает руками мою шею, глубже зарывается лицом в мое плечо и крепче обхватывает меня бедрами.
— Но я хочу объясниться. Когда я говорю, что баскетбол — это все, что у меня есть, я действительно это имею в виду. Как бы пафосно это ни звучало, он спас меня, хотя из-за него все и разрушилось. Я жил в дне сурка до тех пор, пока пару лет назад не решил действовать. Я выкарабкался из этой ямы, взял себя в руки и нацепил ослепительную улыбку перед камерами. Я перестал впускать в свою жизнь новых людей, но в то же время перевез свою сестру в Чикаго, чтобы не быть одиноким. Я начал проводить все свое время в спортзале, потому что там никто не смог бы приставать ко мне ради секса. Я снова обрел контроль над собой. Мир ожидал, что я буду лучшим, и я стал лучшим, но я не подпускал никого достаточно близко, чтобы они узнали настоящего меня.
Садясь, она вытирает лицо.
— Почему всегда должно быть все или ничего? Почему ты не можешь быть лучшим и верить, что есть люди, которым от тебя ничего не нужно, кроме места в первом ряду, чтобы поддержать тебя?
— Потому что такого не существует. В моей жизни еще не было никого, кому не было что-то нужно от общения со мной. Кто бы не использовал меня. Кто бы не искал выгоды.
«До тебя», — хочу я добавить. Пока ты не вошла в мою квартиру и не перевернула мой мир с ног на голову, развеяв все представления, в которых я себя убеждал. Стирая все убеждения, которых я когда-то придерживался.
— О, — выдыхает она, быстро моргая. — Хорошо, — она кивает сама себе. — Что ж, тогда, я думаю, это хорошая новость для тебя. Процедура, которую мне нужно пройти летом, покрывается страховкой, так что мне больше не нужно на нее копить. Я могу съехать.
— Подожди. Что?
Прочищая горло, она заправляет волосы за уши, беря себя в руки.
— Я не хочу, чтобы ты думал, что я пользуюсь тобой.