Автор
Эмерелд охватывало волнующее чувство любопытства: голова была как живое создание, скользящее тело казалось фантастически реальным в этой водной оболочке. Плавательное устройство игриво колебалось вокруг нее, будто манипулировало самим собой, вызывая желание и смех.
В нем совершенно определенно говорилось, что, если с Эмерелд что-нибудь случится, он убьет их и встретится с ними в аду.
Когда О'Тул исчез в метельной дымке, Белтон с сарказмом пробормотал:
— Счастливого Нового года, — не сомневаясь, что год может быть каким угодно, только не счастливым."
"Сияющие огни особняка освещали Пэл-Мэл. Граф Килдэрский в светском черном платье беспрепятственно вошел туда. В зале сгрудилась толпа, в которой он и растворился. В дымном помещении раздавались взрывы вульгарного хохота и громкие голоса мужчин, свободно угощавшихся кларетом.
Граф устроился за мраморной колонной, откуда ему был прекрасно виден весь зал, в котором множество известных мужей томились ожиданием. Он не испытывал ни презрения, ни отвращения к распутникам, толпившимся вокруг скабрезных произведений. Ему было все равно.
Когда мимо него проследовал принц Уэльский, его высочество снизошел до холодного кивка и пробормотал:
— Килдэр.
— Держу пари, что у братьев Монтегью непристойных картинок столько, что хватит оклеить Карлтон-Хаус.
Взгляд Шона О'Тула скользнул по Джону Монтегью, графу Сэндвичскому, а потом стал искать тех двоих, ненависть к которым питала его жажду мщения. Когда он наконец обнаружил Уильяма Монтегью, тот разговаривал с Джоном Уилксом[20]. Шон не мог поверить в иронию происходящего.
Граф Килдэрский понимал, что и мечтать не мог о лучшей аудитории для своего объявления. Эти развратные садисты сожрут Монтегью. Их унижение будет просто ошеломляющим.
Хищный зверь, притаившийся в нем, смотрел и выжидал удобного момента для удара.
— Мне кажется, пришло время произнести тост. Ваша дочь вот-вот родит вашего первого внука. — Шон жестом указал на Реймонда. — Я знал, что он на это не способен, поэтому решил помочь вашему зятю. Никогда не следует недооценивать ирландцев.
В зале воцарилась тишина.
