Автор
Эмерелд охватывало волнующее чувство любопытства: голова была как живое создание, скользящее тело казалось фантастически реальным в этой водной оболочке. Плавательное устройство игриво колебалось вокруг нее, будто манипулировало самим собой, вызывая желание и смех.
Через некоторое время Шон переложил малыша на другую сторону кровати.
— Как мы назовем этого бесенка?
Эмерелд оторвала взгляд от сына и посмотрела в стальные глаза О'Тула.
— Джозеф, — прошептала она.
У Шона в горле встал ком, не позволивший ему сразу же ответить. Она по-прежнему оставалась самой щедрой женщиной на свете. Черт побери, что же он такого сделал, чтобы заслужить ее? Когда Джозеф начал дремать, Шон распеленал его теплый кокон, положил сына на свое широкое плечо и потер ему спинку, как учила его Кейт.
— У тебя осталось еще немножко сил, чтобы поздороваться с дочкой? — На самом деле Шону хотелось, чтобы Эмерелд заснула и еще один день не узнала правды. — Тогда подержись еще немного, я сейчас вернусь."
"Когда Шон вышел из комнаты с сыном на руках, Эмерелд в отчаянии закрыла глаза. С того момента как у нее начались схватки, она все слышала. Она слышала разговор отца с доктором Слоуном и узнала, какую судьбу уготовили ее только что родившимся детям. Осознав, что один умирает, а второго неизвестно куда забирают, Эмерелд сдалась.
То, что произошло потом, напоминало сон. С небес спустился Ангел Смерти и унес ее. Значительно позже она поняла, что все происходит наяву и это Шон О'Тул появился на Портмен-сквер в облике ангела-мстителя. Его воля была так сильна, он не позволил ей умереть. Он заставил смерть отступить от ее дочери. Но Эмерелд не слишком надеялась.
Ради нее Шон старался держаться бодро. Благодарность за все, что он сделал, переполняла Эмерелд. Он без устали боролся от зари до зари, вливая в них собственную силу, не желая даже думать о поражении. Эмерелд закрыла глаза и попросила Бога ниспослать ей силы, чтобы стойко встретить свое будущее.
Когда Шон вошел в спальню, он так бережно нес крошечный сверток, что у Эмерелд дрогнуло сердце.
— Она очень маленькая, Эмерелд.
И Эмерелд поняла, что не может разбить его надежды. Когда она опустила глаза, ее лицо озарилось нежностью, и она постаралась сдержать слезы, грозившие затопить ее печалью.
— Мы назовем ее Кэтлин, — тихо произнесла она.
Это так глубоко тронуло Шона, что ему захотелось плакать.
