Автор
Эмерелд охватывало волнующее чувство любопытства: голова была как живое создание, скользящее тело казалось фантастически реальным в этой водной оболочке. Плавательное устройство игриво колебалось вокруг нее, будто манипулировало самим собой, вызывая желание и смех.
— Но она же точная твоя копия, — объявила Эмбер и засмеялась, сообразив, что повторила свои же слова.
— Мы так волновались из-за нее, но мне кажется, что она наконец начала поправляться, — объяснила Эмерелд.
— Дай мне подержать ее. Я думаю, что с ней все будет отлично. Ты всегда была очень маленькой. Не больше фартинга.
— Она восполняла это нахальством, — поддразнил сестру Джонни.
Праздник продолжался до темноты. Давно уже в Грейстоунсе не слышали столько смеха. Кейт, Тара, Мэг и Эмбер заспорили — кому купать малышей.
— Господи, да здесь же нет никакого порядка. Я считаю, этим должна заняться бабушка, — заявила Эмбер.
— Что ж, раз уж так вышло, что бабушка я, то я с тобой согласна, — торжествовала Мэг.
— Да ты напилась, — обвинила ее Тара.
— Так это все ваше чертово вино, — вступила Кейт, считая, что ее обвинение бьет прямо в цель.
— А вы даже не Фитцжеральд, — наступала Мэг.
— За одну Кеннеди дадут трех Фитцжеральд в любой день недели! — парировала Кейт с боевым блеском в глазах.
И тут они все разразились хохотом и все вместе отправились наверх. Молодые няньки Эллин и Джейн отчаялись — когда-то им теперь удастся подержать малышей на руках.
— Я собираюсь отнести тебя в постель, — заявил Шон, поднимая Эмерелд на руки. — Ты все такая же — не больше фартинга.
— Но я компенсирую это нахальством. — Она взъерошила ему волосы.
Шон понимал, что Эмерелд радуется этому дню, но она устала и должна отдохнуть, если собирается не отставать от остальных.
Шон налил им обоим по стаканчику французского коньяка.
— Больше тостов не будет? — беззаботно спросила Эмбер.
— Почему нет? Я пыо за вас, Эмбер. Вы продали свой бизнес.
Она не стала спрашивать, откуда ему это известно. Шон О'Тул обладал таинственным даром знать о многом.
— Вряд ли я стала бы уважаемой бабушкой, если бы по-прежнему владела борделем.
— Если это выпад в мою сторону, то я первым признаю, что заслужил это.
— Я не понимаю, о чем вы говорите, — честно призналась Эмбер.
— Разве Эмерелд не рассказала вам, как недостойно я себя повел? — недоверчиво спросил он. — Мне кажется, что больше всего в ней я люблю ее… великодушие и щедрость. — Шон подошел к камину, согревая рюмку с коньяком в ладони, потом неторопливо рассказал Эмбер всю историю от начала до конца.
