Автор
Эмерелд охватывало волнующее чувство любопытства: голова была как живое создание, скользящее тело казалось фантастически реальным в этой водной оболочке. Плавательное устройство игриво колебалось вокруг нее, будто манипулировало самим собой, вызывая желание и смех.
— Я не думаю, что бабушка не может стать ему крестной матерью, верно?
Когда все отправились обратно к дому, Эмерелд задержалась, осматривая гавань Грейстоунса, где стояло на якоре около полудюжины кораблей. Шон подошел к ней:
— Мне жаль, что мы не окрестили близнецов. Это тебя огорчает?
— Немного, — согласилась она.
Им не хотелось, чтобы дети носили фамилию Монтегью, но так как невозможно было дать им фамилию О'Тул, они не стали их крестить.
— У меня есть идея. Давай дадим им фамилию Фитцжеральд, раз мы оба ее носим.
— Отец Фитц откажется. — Она вспыхнула при воспоминании о том, что священник говорил ей.
У Шона окаменело лицо.
— Фитц исполнит мой приказ, Эмерелд, не сомневайся.
Позже, когда все собрались в церкви для церемонии, Эмерелд поняла, что Шон, должно быть, переговорил наедине с отцом Фитцем, чтобы тот подчинился закону. Его закону. Ни словом, ни взглядом священник не выразил сомнений по поводу крещения всех троих младенцев.
Джонни и Шон гордо держали на руках своих сыновей, а Эмерелд с тяжелым сердцем думала о том, что собиралась сделать. Неправильно лишать отца сына. Она взглянула на крошечную девочку на своих руках и поняла, что не вынесла бы разлуки с ней. Она снова вспомнила слова Шеймуса о выгоде. Именно так она и поступила, позволив Шону О'Тулу спасти их и окружить заботой, пока они не окрепли. А теперь она собирается уйти от него.
Эмерелд знала, что вечно будет благодарна ему за то, что он сделал, и понимала, как велика ее любовь.
На следующий день Эмерелд и Эмбер стояли на носу «Изумрудного острова», сочтя это место самым лучшим, чтобы наслаждаться плаванием. Остальные дамы выбрали более укромное местечко, оберегая свои прически, но мать и дочь любили, когда ветер бросает волосы им в лицо.
Пока небольшое судно огибало Дублинскую бухту, Эмбер не решилась заговорить о том, что больше всего занимало их мысли.
— Шон рассказал мне, как он поступил с тобой.
Эмерелд сначала удивилась, потом рассердилась. Как он посмел первым рассказать свою версию Эмбер?
— Черт бы его побрал!
— Дорогая, он не пытался защищаться.
— Потому что не в его характере занимать оборону.
