Автор
Эмерелд охватывало волнующее чувство любопытства: голова была как живое создание, скользящее тело казалось фантастически реальным в этой водной оболочке. Плавательное устройство игриво колебалось вокруг нее, будто манипулировало самим собой, вызывая желание и смех.
— Я просто положил конец твоему вызывающему поведению, — прорычал он.
— Временно! — Она вся пылала от ярости, казалось, ее эмоции вспыхивают и потрескивают от страстного безрассудства.
— Объяснись. Как ты посмела увезти моих детей? — прогремел Шон.
— Я оставила тебе записку.
Он достал из-за ворота рубашки конверт и порвал у нее перед носом.
— Ты даже не прочитал ее! — обвинила его Эмерелд.
— И не стану этого делать! Если ты хочешь что-то сказать, будь настоящей женщиной и скажи мне прямо в глаза.
— Как ты смеешь на меня сердиться? Ведь именно ты не прав.
— Именно я спас тебе жизнь. Я избаловал тебя. А ты платишь мне тем, что увозишь моих детей, а потом разыгрываешь из себя оскорбленную, когда это выводит меня из себя.
Эмерелд налетела на него, колотя кулачками по широкой груди. Ее волосы упали ей на плечи облаком темного дыма.
— Ты уверенный в своей справедливости боров! Я не делаю вид. Я оскорблена. И ты поймешь это, когда я снова уеду.
Шон схватил ее за руки, лишив возможности двинуться.
— Ты хочешь сказать, как только я отвернусь?
— Да! — с вызовом прошипела Эмерелд.
— Я никогда не позволю тебе уехать! — пророкотал он.
— Как ты меня остановишь? — Ее глаза полыхали зеленым пламенем. Она задыхалась от ярости.
— Если мне придется это сделать, то я запру тебя в этой башне, а ключ выброшу к чертовой матери!
— Почему бы тебе не побить меня для начала? — вспылила она."
"— Побить? — недоверчиво переспросил Шон. — Ты заслуживаешь чертовски хорошей порки, но я никогда не поднимал на тебя руку… пока! Я предвидел, что ты так безрассудно поступишь, Эмерелд.
— Ты никогда не открывал мне свою душу и скрывал свои мысли. Теперь ты знаешь, каково это чувствовать.
— Когда я пытался сказать, что люблю тебя, ты не стала слушать, — обвинил ее Шон.
Ее гнев превратился в нетерпение:
— Господи, да знаю я, что ты меня любишь.
— Я подарил тебе драгоценности, дом, корабль, — продолжал О'Тул уже спокойнее.
— Речь не о драгоценностях, домах или кораблях! — крикнула Эмерелд.
— Тогда скажи, что ты меня не любишь, — бросил ей вызов Шон.
— Разумеется, я тебя люблю. Я всегда любила тебя безмерно. Речь не о любви!
— Ради всего святого, а о чем же тогда? — спросил Килдэр.
— О доверии, — негромко сказала Эмерелд.
