Автор
Эмерелд охватывало волнующее чувство любопытства: голова была как живое создание, скользящее тело казалось фантастически реальным в этой водной оболочке. Плавательное устройство игриво колебалось вокруг нее, будто манипулировало самим собой, вызывая желание и смех.
Господь Всемогущий, что он мог ответить? Она одним махом разнесла всю его оборону.
— Шон, ты научил меня жить одним днем, но сам этого не делаешь. Ты весь в дне вчерашнем. Ты живешь ради того, чтобы мстить. Я полностью доверяла тебе, а ты меня предал во имя мщения.
В его глазах отразилась боль, подсказавшая Эмерелд, что он не может этого отрицать.
— Значит, ты хочешь от меня уйти. Понимаешь ты это, Эмерелд, или нет, но ты тоже жаждешь мести. Ты не будешь счастлива, пока не добьешься своего. Ты хочешь забрать детей и никогда больше меня не видеть.
Эмерелд в ужасе уставилась на него, ее глаза наполнились слезами. Господи, она и не думала об этом! Ей хотелось, чтобы Шон обнял ее и поклялся в вечной любви, пообещал сделать все, чтобы удержать ее. Ей нужно было услышать уверения, что отныне и впредь она и дети будут для него на первом месте. Он испытывал жажду мщения, а она мечтала, чтобы он жаждал только ее. Она стремилась быть первой и последней, и навсегда. Ей хотелось уз доверия, которые больше никогда не разорвутся, что бы ни случилось.
Пока глаза Шона разглядывали прелестное личико сердечком, он понял, что любил Эмерелд с самого начала. Хотя обманывал себя и закрывал свое сердце для этого чувства, любовь к Эмерелд нашла туда тропинку, смеясь над его протестами. Он никогда не осмеливался признаться в этой любви самому себе, потому что считал, что ему не удержать ее.
Шон прикоснулся к ее покрытому слезами лицу с щемящей нежностью:
— Моя любовь к тебе и нашим детям абсолютна и ни от чего не зависит.
«Ты так говоришь, но правда ли это?» Она должна быть в этом уверена. Ненавидя себя за то, что делает, Эмерелд решила испытать его.
— А что, если… А что, если я оставлю тебе сына?
Она заметила, как его глаза снова гневно потемнели.
— Эмерелд, ты что, с ума сошла? Ты ведь знаешь, что мой сын сам способен о себе позаботиться, если понадобится, а именно моей дочурке нужна моя сила. Но я бы никогда не разлучил их. Я хочу либо обоих, либо никого.
Шон отлично прошел первое испытание, но справится ли он с остальным?
— А что, если… А что, если я оставлю тебе обоих?
От этого предложения брови Шона яростно сомкнулись в одну линию.
— Без тебя? Я отвечаю — нет! Я хочу либо все, либо ничего. Я никогда не думал о том, чтобы разлучить близнецов с их матерью.
Эмерелд улыбнулась дрожащими губами. Она не желала никогда больше сомневаться в нем. Ей хотелось, чтобы он прогнал угрожающее облако мести с ее горизонта.
