Автор
Эмерелд охватывало волнующее чувство любопытства: голова была как живое создание, скользящее тело казалось фантастически реальным в этой водной оболочке. Плавательное устройство игриво колебалось вокруг нее, будто манипулировало самим собой, вызывая желание и смех.
Отец Фитц с блаженным, как у архангела, лицом произносил слова обряда, нещадно мешая латинский язык с гэльским.
Кейт Кеннеди взглянула на высокую фигуру Пэдди Берка, возвышающуюся рядом с ней:
— Я частенько думаю о постоянных отношениях. А вы не задумывались об этом, Пэдди?
— Я бы взял Кейт, а вот нас-то кто возьмет? — спросил он, подмигнув. Потом стал серьезным. — Вы полагаете, что можете подумать обо мне?
Она окинула его бойким взглядом с головы до ног, потом тряхнула головой:
— Я могла бы, если бы за мной как следует поухаживали.
В этот день не только Кейт пребывала в озорном настроении. Когда отец Фитц спросил Эмерелд, согласна ли она любить, уважать и почитать Шона, ее голосок нежно и ясно ответил:
— Да. — А потом, понизив голос так, что ее мог услышать только жених, невеста добавила: — При случае.
Шон наградил ее суровым взглядом, но его глаза выдали страсть и восхищение ею. Ее чувство юмора ничуть не уступало его собственному. Чего же еще желать мужчине? Его любящие пальцы надели Эмерелд обручальное кольцо, а потом он поцеловал ее самым целомудренным поцелуем в своей жизни.
— Объявляю вас мужем и женой, и да пребудет с вами благодать Божия, — пылко добавил отец Фитц, а потом приступил к таинству крещения.
Новобрачные вышли из церкви на сияющий солнечный свет и пошли в Грейстоунс, где на улице накрыли длинные столы для пиршества.
— Дети улыбались, ты видел это, Шон?
Он посмотрел на нее, и его длинные пальцы скользнули по ее щеке.
— Они не улыбались, а вовсю хохотали над своим отцом, совершенно потерявшим голову из-за их матери!
В течение всего дня, пока гости чествовали молодоженов, на небе не появилось ни облачка.
Когда послеполуденные тени стали длиннее, предвещая наступление вечера, Шон попытался незаметно увести свою невесту, но весельчаки не отпускали его, пока О'Тул не согласился сплясать свою знаменитую джигу на бочке эля.
Эмерелд попросила, чтобы рядом поставили два бочонка. Потом она подняла юбки и шаг в шаг с мужем исполнила джигу. Аплодисменты обрушились, как гром. О'Тул спрыгнул на землю, протянул руки, и Эмерелд упала в его объятия, задыхаясь и смеясь. Овация сменилась одобрительными криками, когда молодой муж перекинул ее через плечо и пустился бежать. Он не остановился до тех пор, пока они не оказались в большой спальне Грейстоунса. Дверь накрепко закрыли от незваных гостей.
