Автор
Эмерелд охватывало волнующее чувство любопытства: голова была как живое создание, скользящее тело казалось фантастически реальным в этой водной оболочке. Плавательное устройство игриво колебалось вокруг нее, будто манипулировало самим собой, вызывая желание и смех.
Шон снял Эмерелд с плеча и позволил ее телу соскользнуть вдоль его туловища.
— Как твоя нога? — с нежной заботой спросил он.
— Моя нога в полном порядке, — пробормотала Эмерелд, поднимая лицо для поцелуя.
Его губы прижались к ее губам.
— Мне решать, так ли это, — прошептал он, поднимая вверх ее юбку и запустив нетерпеливую руку под кремовые складки.
— Ух, какая невыносимая боль!
Его пальцы слегка щипнули ее ягодицу.
— Маленькая задира, это не та нога.
— Задира? Я? Ни за что на свете! — поклялась Эмерелд.
Вторая рука Шона тоже скользнула ей под платье.
— Ты напрасно заводила меня два последних месяца.
Она поцеловала его:
— И наслаждалась каждым восхитительным моментом.
— Давай снимем с тебя это свадебное платье. Я никогда еще не видел голой графини.
— А как насчет леди Ньюкасл?
— Она герцогиня и никогда не забывает надеть корсет, — пошутил он.
— Ты настоящий дьявол, Шон О'Тул!
И тут он поцеловал ее, медленно, властно, сильно, не оставляя никаких сомнений, что она единственная желанная для него женщина, отныне и вовеки веков.
— Мы должны кое-что вспомнить, — шептал он, помогая ей снять платье.
Эмерелд гордилась своим телом. Ее груди налились, живот снова стал плоским, а кожа отливала перламутром в свете ламп. Ей хотелось показать ему свою красоту во всем великолепии. Она отошла от него и медленно прошлась по спальне. Его стальные глаза ни на секунду не отрывались от нее.
Эмерелд ощутила, как напряглось ее тело.
Шон поднял ее на руки, зарываясь лицом в мягкую прелесть надушенной кожи. Пока он нес ее к постели, Эмерелд думала, что никогда бы не смогла уйти из-под власти этого мужчины. Сгорая от желания, ее тело плавилось в его руках. Молодая женщина предвкушала, как их тела вот-вот сольются, сплетутся в любовных объятиях, как он войдет в нее.
Шон уложил ее на белоснежную пену простыней, расправил пушистые темные волосы, коснулся губами каждой клеточки шелковистой кожи."
"— Мое сердце навсегда принадлежит тебе, красавица, — поклялся он. И его желание, так долго подавляемое, яростно заявило о себе. Он любил ее долго и неистово, как только мужчина может любить женщину.
Наслаждение переполняло Эмерелд, лежавшую рядом с Шоном.
