Автор
Эмерелд охватывало волнующее чувство любопытства: голова была как живое создание, скользящее тело казалось фантастически реальным в этой водной оболочке. Плавательное устройство игриво колебалось вокруг нее, будто манипулировало самим собой, вызывая желание и смех.
— Все считают, что ты на шхуне с Джозефом О'Тулом.
— Я бы не отправилась в море с Джозефом О'Тулом, даже если бы он остался единственным мужчиной на свете. — Эмерелд пренебрежительно тряхнула локонами. — У них нет ни манер, ни морали!
— Они не станут лизать тебе ботинки. Ирландцы невоспитанные, немытые дикари.
— А кого интересует твое мнение? Моя мать — ирландка, и я не желаю слышать ни единого слова против нее! — Девушка была готова сорвать свое дурное настроение на первой же жертве, только бы облегчить боль в сердце.
«Ах ты, сучка», — выругался про себя Джек. Его отец и дядя правильно относились к женщинам, они должны полностью подчиняться. Бабы обязаны знать свое место, и управлять ими следует железной рукой. Ему пришлось подавить переполняющее его желание схватить ее и подчинить себе. Реймонд не дал рукам воли, зная, что ему нужно дождаться своего часа, но однажды, если его планы исполнятся, он доставит себе удовольствие — она будет у него под каблуком.
— Становится поздно, я не могу оставить тебя здесь одну в темноте.
— Оставь свою жалость при себе. Мне твое сочувствие не нужно, — ощетинилась Эмерелд. — Отправляйся к моему отцу и скажи, что я готова вернуться домой.
Они оба замолчали, услышав, что причаливает большой корабль. Звуки разносились над потемневшей водой: вот спустили паруса, и раздался грохот якоря, падающего в воду. Вдруг до них донесся громкий, сердитый голос Шона О'Тула:
— Ты чертовски вовремя! Что за дьявольскую игру ты затеял, Джозеф? Пока ты там развлекаешься со своей шлюхой, я тут должен объяснять твое отсутствие.
— Ты бы попридержал язык, дорогой братец. Эмбер не моя шлюха. Вышло так, что я люблю эту леди.
— Не выставляй себя на посмешище, Джозеф. Если бы ты любил ее, то не затягивал бы петлю у нее на шее. Монтегью убьет ее, если узнает о ваших шашнях.
Эмерелд хотела вздохнуть, но поняла, что не может. Она на ощупь протянула руки, пока пальцы не коснулись золотых пуговиц на мундире Джека.
— Тс-с, — предупредил он сдавленным шепотом. «Ложь! Ложь! Ложь!» — снова и снова повторяла про себя Эмерелд. Она открыла рот и сделала глубокий вдох, прежде чем Джек прикрыл ей губы ладонью. Молчание позволило им расслышать следующие слова Джозефа О 'Тула:
— Монтегью ничего не узнает. Он слишком занят, меняя оружие на золото.
