Автор
Эмерелд охватывало волнующее чувство любопытства: голова была как живое создание, скользящее тело казалось фантастически реальным в этой водной оболочке. Плавательное устройство игриво колебалось вокруг нее, будто манипулировало самим собой, вызывая желание и смех.
Она выглядела как отродье лудильщика… Эта девчонка настоящая ирландка!
Эмерелд увидела, что отец направляется к ней, потрясая своим хлыстом для верховой езды, его лицо побагровело от гнева. Когда он поднял хлыст, ноги девушки приросли к тропинке.
— Немедленно в дом! Оденься сейчас же! Бесстыжая! Это в таком виде тебе разрешали бродить по острову? — Разъяренный неподвижностью дочери, он завопил: — Быстро! Ты меня слышишь, девчонка?
Его вопль заставил ее сдвинуться с места. Когда она пробегала мимо него по дорожке, он огрел ее по голым ногам.
— Где мама?
Эмерелд оцепенела, увидев, как Уильяма Монтегью своди судорога безудержного гнева.
— Не сметь больше никогда произносить ее имя! Вавилонская блудница уехала! Сбежала со своим грязным ирландским любовником! Для меня она умерла! Отправляйся на корабль, мы немедленно уезжаем.
— Г-где Джонни? — осмелилась она спросить.
— Я его найду!
Когда Монтегью, шатаясь, вышел из комнаты и Эмерелд услышала, как он спускается по лестнице, она упала на кровать. Отец узнал о ее матери и Джозефе О'Туле! Что же случилось в доме, пока она пряталась в своей хрустальной пещере? Конечно же, мать никогда бы не оставила ее и Джонни, ведь она их так любила!
Эмерелд тихонько заплакала.
С сильно бьющимся сердцем девушка прокралась из своей комнаты по лестнице наверх к материнской спальне, расположенной в другом крыле.
— Мама! — тихонько позвала дочь, прижавшись губами к двери.
Но в ответ не донеслось ни звука. Неужели отец убил ее? Эмерелд встала на колени и, посмотрев в замочную скважину, ничего не увидела, кроме смятой, неубранной постели. Она медленно поднялась на ноги. Нет, никого. Эмерелд с трудом поверила в это, но, видимо, ее отец в приступе ярости сказал правду.
Она услышала шум внизу и тихонько вернулась к себе.
