Автор
Эмерелд охватывало волнующее чувство любопытства: голова была как живое создание, скользящее тело казалось фантастически реальным в этой водной оболочке. Плавательное устройство игриво колебалось вокруг нее, будто манипулировало самим собой, вызывая желание и смех.
Ему потребовалось еще два дня, чтобы получить решение суда об эксгумации тела Джозефа, и Шеймус отвез гроб с телом сына на его собственную шхуну «Сера-1». Они подняли якорь, и, пока судно спускалось вниз по Темзе, Шеймус думал о том, сколько времени его любимый сын побыл графом Килдэрским. Один день, может быть. Его сердце окаменело. Он сам приказал сыновьям отправиться в Лондон. А теперь, оставляя одного мальчика в беде, он везет второго домой. «Как я посмотрю в глаза Кэтлин?»
Эмбер Фитцжеральд размышляла о том, куда ей деваться.
Женщина понимала, что Шеймус О'Тул оказался более чем щедр, отдав распоряжение Пэдди Берку выдать ей достаточно золота, чтобы она смогла прожить по меньшей мере год. Но мысль о том, что она станет делать, когда деньги кончатся, пугала ее. Никогда в жизни ей больше не захочется просить милостыни у мужчины.
Если положиться на удачу и вложить деньги в дело, то можно преуспеть. Это Эмбер понимала. Скрепя сердце мать Эмерелд и Джона решила рискнуть всей суммой. Она купила себе дом в Уиклоу и, работая по восемнадцать часов в день, пытаясь добиться успеха, поклялась, что когда-нибудь придет ее черед отомстить.
Шона Фитцжеральда О'Тула остригли. В первый и последний раз за все время заключения. Ему выдали пару парусиновых штанов до колен, парусиновые башмаки и хлопчатобумажную рубаху.
Установление парламента гласило, что арестанты в плавучих тюрьмах должны использоваться на самой тяжелой работе, поэтому они загружали и разгружали суда, перетаскивали бревна, очищали днища кораблей в доках и, что хуже всего, вытаскивали на поверхность реки песок, землю и гравий, чтобы Темза оставалась судоходной.
"Заключенные мучились от паразитов, их кормили отбросами. Еды не хватало, а постели не существовали вовсе. На ночь их сковывали попарно. Одного приковывали к стене, а к нему второго. Затем люки закрывались, хороня всех в удушливой, зловонной черноте.
Из-за невыносимых условий болезни и смерть были здесь обычным делом.
