Автор
Люк О'Доннелл вынужден притворяться в отношениях, чтобы спасти свою репутацию от скандала, связанного с именем его знаменитого отца. Но когда его вымышленный роман становится реальностью, простая игра превращается в настоящее чувство, грозящее разрушить все его планы.
От Оливера пахло теплом и уютом, как той ночью, которую я провел в его объятиях. Рядом с ним я чувствовал себя долбаной драгоценностью и даже не знал, как мне все это вынести.
Но в то же время мне не хотелось, чтобы все заканчивалось. Я вдруг нашел то, что уже отчаялся когда-нибудь найти. Возможно, даже перестал верить, что такое возможно. Дикая, невероятная сладость поцелуя, когда тебя целуют, потому что ты – это ты, и все остальное, кроме прикосновений тел, пульсирующего дыхания и движений языков, перестает существовать, улетает прочь, как сухие листья осенью.
Именно такой поцелуй делает тебя неуязвимым: страстный и медленный, глубокий и просто идеальный. И пока Оливер был рядом и касался меня, мне ничего больше не было нужно.
Я беспомощно вцепился в лацканы его пальто.
– Ч-что сейчас происходит?
– Я думаю, это очевидно.
Его губы, только что целовавшие меня, изогнулись в улыбке.
– Да, но… да, но… Ты говорил, что целуешь только тех людей, которые тебе нравятся.
Его щеки тут же порозовели.
– Это правда, и я сожалею о том, что сказал это тебе. Потому что ты мне нравишься. На самом деле ты мне всегда нравился. Но я думал, что ты сочтешь меня смешным, если узнаешь, какие сильные чувства я к тебе испытываю.
– Да брось, – у меня закружилась голова, – когда мне нужна была твоя помощь, чтобы посмеяться над тобой?
– Это ты верно подметил.
– Тогда поцелуй меня еще.
Я совсем не привык к тому, что Оливер выполнял мои просьбы, но, вероятно, это был особый случай. Или, возможно, на него так повлияла уборка. Как бы там ни было, но вскоре он стал более настойчивым и энергичным, и в конце концов мы оказались на диване, Оливер прижимал мои руки к диванным подушкам, под наше хриплое дыхание мы слились в клубок извивающихся тел, на которых было слишком, слишком уж много одежды. Боже, какие у него были поцелуи: глубокие, изнуряющие, отчаянные. Как будто ему объявили, что миру скоро придет конец, и, по какой-то странной причине, последнее его желание оказалось именно таким.
– А я думал, – сказал я, с трудом переводя дух, – что ты у нас хороший мальчик.
Он посмотрел на меня сверху вниз. Его волосы были спутаны, губы покраснели, а глаза потемнели от страсти. В этот момент он действительно выглядел очень плохим парнем.
– А я думал, что у тебя достаточно социальной ответственности, чтобы не придерживаться стереотипов о том, будто хороших мальчиков не интересует секс.
– Еще бы! У меня охрененно высокая социальная ответственность.
