Автор
Я никогда не обещаю идеальную вечеринку, но всегда бываю настоящим джентльменом. Вечеринка была последней каплей: я заливался краской от стыда, когда увидел всех соплей в своем костюме. Проблема лишь в том, что выбор между выглядеть как полный чмо или таковым — она всегда очевидна....
Я… блин, как у нас вообще все это получилось?
– Если честно, – уши Оливера немного покраснели, – я пока не думал над этим. Для нас обоих это все совершенно в новинку.
– Э-э… не хочу показаться трусливым, но, может, мы… оставим все как есть?
– Ты предлагаешь, – медленно сказал он, – продолжать притворяться, что мы состоим в отношениях, которые нам обоим кажутся самыми что ни на есть настоящими?
Да уж, поступать правильно оказалось очень тяжело. И чувство было такое, словно я опять крупно напортачил.
– Просто боюсь, что если мы попытаемся сразу все изменить, что-то может пойти не так, я опять сорвусь, и тебе придется одному ехать на юбилей свадьбы твоих родителей, а виноват в этом буду я.
– Это очень мило с твоей стороны, но не волнуйся, я не буду ставить семейный праздник выше наших с тобой отношений.
– Тебе это и не понадобится. – Я накрыл своей свободной рукой его ладонь. – Да, иногда я расклеиваюсь, хоть и буду стараться впредь контролировать свое поведение, но ведь в остальном у нас с тобой неплохо все получалось, и нам определенно стоит продолжать в том же духе.
Он посмотрел на меня с таким выражением, словно хотел сказать: «Не знаю, что в тебя сейчас вселилось, но таким ты мне определенно нравишься».
– Мне начинает казаться, что отношения с тобой могут быть не такими уж и ужасными, как ты утверждаешь.
– Видишь ли, я… – заявил я, – стараюсь расти как личность.
– Возможно, и я… тоже способен на большее.
Я улыбнулся ему, мне уже надоело переживать из-за того, что моя улыбка может показаться глупой.
– Тебе этого не нужно. Ты и так идеален.
Вскоре мы легли спать. После того, как я буквально обнажил перед Оливером мою душу, бессмысленно было переживать о том, что он подумает про мои боксеры и как в них смотрится мой член. Но мне показалось, что он не испытал ни разочарования, ни отвращения. Вместо этого он обнял меня, а я лежал неподвижно, чувствуя, что теперь не один, что обо мне заботятся, и очень быстро меня сморил сон.
Мы проснулись поздно, по крайней мере по меркам Оливера, – часов в девять утра, хотя я еще около часа продержал его в кровати, обвился вокруг него, как осьминог, и не отпускал, пока он не заявил твердым голосом, что ему нужно в ванную. Когда он умывался и наверняка не забыл про зубную нить и другие важные вещи, которые мы вроде как должны делать, но обычно не делаем, я достал свой телефон и позвонил на работу.
