В холодном осеннем дневнике Джесси начинается странное путешествие в самое сердце убийства. В пригороде выстрелы разрывают тихий воздух, заставляя девушку броситься к окну и понять, что хуже не быть настороже — когда опасность уже здесь.
Она догадалась, что это был именно он ещё до того, как её пригласили к четвёртому окошку. Мужчина, которому на вид было чуть за сорок, медленно подошёл к окну, как будто боялся, что если ускорит шаг, то может не удержаться на ногах. Его седеющие чёрные волосы торчали во все стороны. На лице была четырёхдневная щетина, и хотя белки его глаз были настолько воспалёнными, что были практически полностью красными, в остальном его глаза были в точности похожи на глаза Микаэлы. Когда он с трудом опустился на стул, почти не заметив его, Джесси поняла, что он до сих пор пьян.
Она подошла, села напротив него и сняла трубку со стены. Он просто смотрел на неё, и Джесси жестом попросила его сделать то же самое. Мужчина смутился, однако сделал так, как она велела.
- Мистер Пенн, - сказала она, когда он поднёс трубку к своему уху, - меня зовут Джесси Хант. Я - консультант полиции Лос-Анджелеса. Надеюсь, Вы сможете ответить мне на несколько вопросов.
- О Микаэле? – спросил он.
- Почему Вы так подумали? – удивлённо спросила Джесси.
- Потому что мне никто ничего не говорит. Всем попросту плевать.
- Что Вы имеете в виду? – настаивала она, совершенно сбитая с толку.
- Я уже несколько часов пытаюсь выяснить, что произошло с моим ребёнком, но кроме того первого копа, мне больше никто ничего не говорит.
- Какого копа?
- Не помню, как его звали, - пробормотал Пенн. – Констант или что-то вроде того. Он позвонил мне вчера и сказал, что мою дочь убили во время ограбления и что сегодня мне отдадут её тело. Я подумал, что кто-то прикалывается надо мной, и бросил трубку.
- Он прямо так Вам и сказал? – в ужасе спросила Джесси.
- Ага, - сухо и отрывисто сказал он. – Он сказал, что они её опознали, что мне нужно приехать в участок и кто-то отвезёт меня в морг. И я выехал. Но когда я сюда приехал, меня загребли и бросили в тюрьму.
- Загребли?
Он глубоко вздохнул, как будто то, что он собирался рассказать, доставляло ему физические неудобства.
- Ага, - наконец произнёс он.
- Так для чего именно? - спросила Джесси, зная, что ей не стоит пытаться уличить его во лжи, но уже не в силах остановиться. – Чтобы снять напряжение, или чтобы помянуть дочь?
Пенн бросил на неё непонимающий взгляд, будучи ещё недостаточно трезвым, чтобы обидеться.
- И то, и то.
