Понедельник, 9 апреля — день рождения Джейми прошел уже один час. В мгновение, когда прекращается эффект наркотика, боль возвращается с новой силой. Я осознаю сразу четыре ключевых факта: я лежу в больнице; меня ударили ножом; но я всё еще жив; и Джейми куда-то пропал. Минут пять сердце бьется так громко, что все тело трепещет. В эти пять минут мне кажется, что весь мир остановился....
Я вот уже готова отойти, дать ей договорить, но тут она вдруг заявляет резко, свистящим шёпотом:
– И что у тебя в голове было? Специально, что ли, всё пытаешься испортить? Ну если так, то отлично получается.
Никогда не слышала, чтобы она так с кем-то разговаривала. Тон резкий, каждое слово отчеканивает.
С кем она говорит? Вряд ли с клиентом.
– Чтобы к ней больше не подходил, понял?… Всё, не могу сейчас говорить.
Шелли отключается, а я отхожу назад от двери. Спотыкаюсь о пакет, из которого падает и катится по кафелю яблоко.
– Пропало что-нибудь? – спрашивает Шелли, когда я наклоняюсь поднять. В её голосе ещё звучат нотки злости, и я резко оборачиваюсь: мне и стыдно, что подслушала, и любопытно. Мраморная кожа Шелли слегка порозовела.
С кем же она общалась? И о ком?
– А, что? Ох, не знаю, не могу сказать. Прости, что тебе поломала планы. Клиент не обидится на задержку? – спрашиваю я в надежде, что Шелли сама захочет объяснить, с кем сейчас ругалась.
– Ну я не дозвонилась, поэтому послала СМС.
Она указывает на стул, и я как миленькая сажусь. Шелли берёт меня за руку, смотрит прямо на меня своими зелёными глазами.
– Мы с тобой шли по дому, – говорит она, – и я проверила замок на входной двери и все окна. Всё было закрыто. Ты когда входила, точно боковую открывала?
– Да, точно, помню. Её так просто не откроешь.
Она кивает.
– Вот у меня и вопрос: как тогда кто-то сюда пролез? И что ему было нужно, раз ничего не пропало?
– Думаешь, фантазия у меня разыгралась?
Шелли покачивает головой, отчего её белоснежные волосы движутся из стороны в сторону.
– Ненарочно. Просто у нас так психика устроена, что иногда может сыграть с нами шутку. Тебе же столько пришлось пережить, Тесс. Естественно, тебе и страшно, и тревожно оставаться в одиночестве.
– Мне не страшно. Ну то есть, да, страшно, но это потому что и другое было.
– Что другое? – Под чёлкой видно, как нахмуривается Шелли.
Внезапно колеблюсь, рассказывать ли ей. Но нужно: кроме Шелли мне доверять некому. Она разберётся, что надо делать.
– Каждый день домой звонят и трубку бросают. А ещё… а ещё звонил какой-то мужик, оставил сообщение с угрозами. Вот давай я тебе поставлю, послушаешь, – вскакиваю я и бегу в столовую.
– Тесс, успокойся, я же тебе верю, – кричит Шелли мне вслед.
Нет, не верит, и понятно почему.
