Понедельник, 9 апреля — день рождения Джейми прошел уже один час. В мгновение, когда прекращается эффект наркотика, боль возвращается с новой силой. Я осознаю сразу четыре ключевых факта: я лежу в больнице; меня ударили ножом; но я всё еще жив; и Джейми куда-то пропал. Минут пять сердце бьется так громко, что все тело трепещет. В эти пять минут мне кажется, что весь мир остановился....
Я и так едва сохраняю рассудок, лучше не усугублять.
– Ты отлично держишься, Тесс, – уверяет меня Шелли, вклинивая бутылку в холодильник между сыром и пакетом шпината. – А вино тогда потом.
– Спасибо.
Шелли поворачивается, встречается со мной взглядом.
– Как ты? С моего ухода что-нибудь было? Волновалась за тебя ужасно. Лучше бы и не уходила.
Да, лучше бы. Но я качаю головой:
– Всё нормально. Просто воображение у меня разыгралось.
Нет, сама я так не думаю, но лучше уж я притворюсь, чем скажу Шелли, что подозреваю Йена.
Шелли хочет что-то сказать, но я в кои-то веки успеваю вставить слово первой:
– Надеюсь, съестся нормально.
Я показываю рукой на сковородку на плите, полную жёлтого риса, мяса и овощей.
– Наготовила чересчур.
– Пахнет чудесно. А я такая голодная, что будь хоть картон на вкус, я всё равно съем, – шутливо говорит она.
– Эй, что это за комментарии о моих кулинарных талантах, – отвечаю я, и мы обе улыбаемся.
– Я пойду только быстренько умоюсь. – Шелли идёт к двери и выскальзывает в коридор.
Паэлья пришкварилась к сковородке, и я, кажется, целую вечность её соскабливаю и снова мешаю на медленном огне. А когда готово, Шелли всё ещё нет. Не знаю почему, но вместо того, чтобы просто позвать, я иду её искать.
И нахожу – наверху, она воровато оглядывается, выходит из двери Джейми.
– Ты что делаешь? – Я спрашиваю тихо, едва слышным шёпотом, но Шелли вскидывается, поворачиваясь ко мне лицом.
– Ой… я и не думала так врываться. Прости, Тесс. Мне послышался какой-то шорох.
Отодвигаю её в сторону, заглядываю внутрь. Горит ночник, Джейми листает свою книжку с загадками. Поднимает глазки, улыбается своей чудесной улыбкой.
Злости сразу же как не бывало, и я понимаю, как, наверное, нагрубила Шелли.
– Прости, – вздыхаю я, – материнский инстинкт разыгрался не в меру. Тяжёлый день.
– Ничего, Тесс. Это естественная реакция. Надо было мне сначала спросить.
Шелли гладит меня по руке, а у меня из глаз текут слёзы. Как же надоело плакать, Марк. Вот бы ты был со мной рядом.
И мне бы хотелось быть рядом. Я люблю тебя.
– Ладно, – прерывает мои мысли Шелли, – пойдём поедим.
