В темных коридорах Лондона проходит очередной вечер турнира бокса. Богдан - опытный боец, с каждым бойком стремясь подняться выше, но всегда опасаясь быть отброшенным вниз молодыми, клоунами-старожилами. Каждый новый день может стать последним для него на высоте.
Берет телефон, нажимает одну цифру и подносит его к уху.
— Света, принесите мне кофе без сахара и… — вопросительно смотрит на меня.
— Воды, — у меня пересыхает в горле. Нет, я не стала смелой, наглой, дерзкой или бесстрашной. В глубине души во мне сидит та же маленькая наивная дура. А мой новый образ это всего лишь игра. Роль, в которую я вжилась, потому что в данный момент мне так комфортно.
— …И воды. — Рассматриваю мужчину и понимаю, что где-то его видела. Очень знакомое лицо. Или он на кого-то похож, но никак не могу вспомнить на кого.
— Мы раньше не встречались? — словно читая мои мысли, интересуется Герман.
— Нет, — отвечаю, хотя не уверена. Мужчина скользит по мне взглядом, словно не доверяет.
— И так, вы подруга нашей Алины и хотите в нашу команду?
— Совершенно верно, — киваю.
— Опыт работы?
— В этой сфере, к сожалению, нет. Я работала в кофейне. Но я быстро схватываю.
— Испытательный срок покажет… — В комнату входит девушка лет двадцати с подносом в руках. На ней очень короткая клетчатая юбка, сверху только клетчатый бюстгальтер, чулки с кружевной резинкой и туфли на огромной шпильке.
— Это форма официанток, — поясняет Герман. — Шокирует? Если да, то вы свободны, — небрежно заявляет мужик.
Алинка говорила, что работа немного необычная, но… прислушиваясь к себе. Шокирует ли меня это? Нет. Меня волнует нечто другое.
— Нет. Форма меня устраивает. Меня интересуют мои обязанности.
— Как и у всех — обслуживать клиентов, быть милой и улыбаться.
— Отказываю! — категорически отвечаю я.
— А он не принимает отказов, настаивает уже откровенно, лапая вас.
— Дам пощечину, пошлю куда подальше.
— Неправильный ответ! Это наш постоянный клиент, и мы не хотим его терять."
"— Чувствую подвох, только не могу понять в чем. Алинка говорила, что они только официантки и ничего большего.
— Тогда до свидания, Герман Маркович. Мне не подходит эта работа, — встаю с места и направляюсь к выходу.
— Сядь! — голос командный. Мне не страшно, но я слушаюсь. — Нельзя вообще позволять прикасаться к себе и делать непристойные предложения.
