В темных коридорах Лондона проходит очередной вечер турнира бокса. Богдан - опытный боец, с каждым бойком стремясь подняться выше, но всегда опасаясь быть отброшенным вниз молодыми, клоунами-старожилами. Каждый новый день может стать последним для него на высоте.
Дышу глубоко, пытаясь справиться с эмоциями, наблюдая, как он обходит машину, садится за руль и поворачивается. Он берет с подставки большой стаканчик кофе и протягивает его мне.
— Ты не ответила, какой любишь, поэтому взял капучино. — По инерции беру теплый стаканчик и грею замерзшие руки. Богдан удовлетворенно улыбается и берет второй стакан, опускает взгляд на мои руки и рассматривает их, продолжая искренне улыбаться. И маленькая глупая девочка опять вылезает наружу. Хочется кричать этой идиотке, чтобы не смела! — И ты не ответила насчёт выпечки, поэтому я взял все.
— Ты хотел подвезти меня — поехали, — стараюсь говорить спокойно, уверенно и не смотреть на Богдана. — Я опаздываю, — поторапливаю его и отворачиваюсь к окну.
Водительское место наталкивает на воспоминания о том, что он со мной делал вчера.
— Врать нехорошо, Алиса, первая пара у тебя начинается через сорок минут. Университет недалеко, и, пока ты не позавтракаешь со мной, мы не тронемся с места.
— Откуда столько информации? — язвительно усмехаюсь.
— Места надо знать.
— Я не хочу есть. Что тебе от меня нужно? Продолжение вчерашнего вечера не будет, я была пьяна и не понимала, что творю. Ты и я — это большая ошибка. Не трать свое время, а то опять придется отделываться сообщениями… — не договариваю, кусая губы, и отпиваю кофе, пытаясь запить подступающий ком.
— Какими сообщениями? — в его голосе почти правдоподобное недоумение.
— А как ты хотел? Думал, после всего мы будем спокойно трахаться? И сделаем вид, что прошлого не было?! — повышаю тон, потому что мою пустоту опять заполняют эмоции: злость, ненависть, горечь и жалость к себе. Отворачиваюсь к окну и смотрю на снег, пытаясь успокоиться. Богдан несколько минут молчит, видимо, потому что нечего сказать.
— Алиса, — тяжело выдыхает он. Никогда не поверю, что он вообще что-то чувствует, кроме похоти, поэтому мне смешно от его тяжелых вздохов. И я усмехаюсь, рисуя узоры на запотевшем стекле машины.
