Автор
Дорович уже привык переключаться любой разговор с учениками на «отцы и дети», особенно обсуждение матерей вызывало у него жгучее раздражение. Теперь это стало обычным явлением, даже после обеда, когда он не мог больше сдерживаться и часто оборачивался грубым тоном или криком. Вот сейчас его накрыло очередное ощущение, что все вокруг рушится под ногами — в этот момент позвонил родной брат, вызвавший у него одновременно облегчение и страхи....
– Разве мы с вами так договаривались?
– Эдуард Петрович, не надо на меня давить, мне и без того тошно. Если следовать букве договора, мы с вами заключили соглашение о том, что я помогу вам в разоблачении преступной группы, занимающейся торговлей «живым товаром». Как выяснилось сегодня, такой группы не существует. А помогать вам выявлять и разоблачать убийц от кинематографа я не подписывалась. Вам не в чем меня упрекнуть.
– А как же Макаров? – напомнил Эдуард Петрович. – Вы же обещали помочь его вычислить.
– Ладно, – Настя устало улыбнулась, – вы меня убедили. Макарова вычислять буду. Но при условии…"
"– Я все понял, Анастасия, и я не буду вас больше мучить. Толя, позвони в ГУВД, пусть разберутся с трупом и с убийцей. Иди, Толенька, сделай все прямо сейчас, пока Анастасия здесь, не заставляй ее нервничать.
Старков быстро вышел из кабинета, а Эдуард Петрович неожиданно встал из-за своего стола и подошел к креслу, где, сгорбившись и некрасиво вытянув ноги, сидела Настя.
– Анастасия, – осторожно начал он, – почему вам так тяжко? Что у вас случилось? Вас смущает то, что вы близки с Исмаиловым?
– Я? – Настя подняла голову и удивленно уставилась на Денисова.
– И вы из-за этого так расстроены?
– Да нет, что вы, я просто объясняю вам про Исмаилова. Я и правда, был момент, чуть не влюбилась в него, но это быстро прошло.
– Так что же, Настенька? – тихо повторил свой вопрос Денисов.
От этого тихого голоса и ласкового обращения у Насти слезы навернулись на глаза. Господи, как ей тошно! И как она устала!
– Придумать и сделать все это мог только злой гений.
