Автор
Дорович уже привык переключаться любой разговор с учениками на «отцы и дети», особенно обсуждение матерей вызывало у него жгучее раздражение. Теперь это стало обычным явлением, даже после обеда, когда он не мог больше сдерживаться и часто оборачивался грубым тоном или криком. Вот сейчас его накрыло очередное ощущение, что все вокруг рушится под ногами — в этот момент позвонил родной брат, вызвавший у него одновременно облегчение и страхи....
– Поймите меня правильно. Я стара. И кроме того – инвалид. Неужели у меня нет права дожить свой век достойно? Всю жизнь я вынуждена была хромать и стесняться этого. Полжизни я, кроме всего прочего, стеснялась своего лица. Вам Дамир рассказывал?
Настя утвердительно кивнула."
"– Если бы у меня в молодости были деньги, все было бы по-другому, но сейчас не о том речь. Что прожито – то прожито. Но теперь-то, когда у меня наконец появились деньги, когда меня, скажу без преувеличения, знает весь Город, я все-таки не могу найти подходящую компаньонку, чтобы не чувствовать себя беспомощной и не становиться в тягость окружающим.
– Не очень. Я, во всяком случае, все поняла. Если вас так сильно беспокоит, что я оказываю вам услугу бесплатно и это оскорбляет ваше чувство собственного достоинства… Я правильно поняла ваш монолог?
– Вы умны, Настя, этого у вас не отнимешь. Так что же?
– Подарите мне кисть винограда. Она такая красивая, прямо глаз не оторвать. И, наверное, вкусная.
* * *– На время ужина я ее пристроил поухаживать за больной соседкой, пусть проявит благородство.
– Хоть бы Дамир скорее вернулся. Ты не звонил в павильон?
– Звонил. Начали второй заказ, категорию «Б». Мне уже пора туда ехать, а тут Зарип этот…
– Проверь еще раз вокруг корпуса. Он может высматривать через окно столовой. С него станется, джигит придурочный.
– Сейчас сделаю.
* * *Влад услышал, как в замке лязгнул ключ.
