Автор
Дорович уже привык переключаться любой разговор с учениками на «отцы и дети», особенно обсуждение матерей вызывало у него жгучее раздражение. Теперь это стало обычным явлением, даже после обеда, когда он не мог больше сдерживаться и часто оборачивался грубым тоном или криком. Вот сейчас его накрыло очередное ощущение, что все вокруг рушится под ногами — в этот момент позвонил родной брат, вызвавший у него одновременно облегчение и страхи.
Добрынин утверждал, что его зовут Евгений и он работает в санатории электриком. Алферов эти сведения не опроверг. Однако…
– Минуту, – оборвал ее следователь, – значит, вы хотите сказать, что когда вы познакомились с неким Евгением, то даже не спросили, как его зовут? Как вы можете это объяснить?
– Я могу это объяснить только тем, что не имела ни малейшего намерения с ним знакомиться. Он дважды пытался заговорить со мной, и оба раза я эти попытки пресекла. Именно поэтому я и не стала спрашивать его имени, дабы не создавать у него иллюзии моей готовности к поддержанию разговора и продолжению знакомства. Я внятно объяснила?
– Анастасия Павловна, я не советую вам раздражаться. То обстоятельство, что вы работник Главного управления внутренних дел Москвы, еще не делает вас крупным специалистом в расследовании преступлений. Если вам кажется, что вы лучше меня знаете, какие вопросы следует задавать при расследовании убийства, то, смею вас уверить, вы ошибаетесь. Я занимаюсь своим делом много лет, у меня, поверьте, есть некоторый опыт, и его вполне достаточно, чтобы поддерживать раскрываемость убийств на уровне девяноста шести процентов. В Москве, где вы изволите трудиться, раскрываемость подобных тяжких преступлений несколько ниже. Верно? Поэтому давайте будем соблюдать правила игры: я буду задавать вопросы, какие сочту нужным, и ждать от вас правдивых ответов, а вы в свою очередь будете только отвечать на мои вопросы и не более того. И не нужно эмоций, тем более отрицательных. Давайте продолжим. После первого раза Евгений пытался еще раз завязать с вами знакомство?
– Нет. Больше он ко мне не подходил."
"«Конечно, пытался. Он подослал ко мне сначала недотепу Алферова, скрыв от него, что сам уже потерпел неудачу. Коле нельзя было говорить это заранее, иначе он отказался бы сразу. Потом он напустил на меня неотразимого Пашу Добрынина. Поскольку я далеко не Мэрилин Монро, Пашу надо было заинтересовать. Именно поэтому гениальный Женя и придумал этот фокус с повышением ставок. Он был уверен, что у Алферова ничего не выйдет, и тогда ставку за меня можно будет повысить настолько, что это станет интересным для Добрынина. А чтобы Паша поглубже заглотнул наживку и с энтузиазмом взялся обхаживать такую серую мышку, как я, ему-то как раз Женечка и сказал, что у него самого ничего не получилось. Женя молод, хорош собой, с ним и посоперничать не грех. Кроме того, он, как выясняется, умен и расчетлив.
