– Не на Шуте, – уточнила Миль, – на Смерти?
Вика энергично кивнула.
– В Средние века в Таро существовала традиция показывать Смерть в облачении Дурака, то есть Шута. Потому что Смерть, как и Шут, смеется безнаказанно. И последней.
Выходя из аудитории, Вика споткнулась о порог и налетела на Гурова.
– Похоже, моя смерть будет связана с порогом, – произнесла она, отстраняясь.
«Откуда такой пессимизм?» – подумал Гуров.
– Ты идешь? – в коридоре появился Гриша.
– Да. – Вика осторожно кивнула Гурову и поспешила к сокурснику с громким шепотом: – Умеешь ты, Долгов, вовремя появиться!
Сыщик с улыбкой посмотрел им вслед. «Может, они и язвительные… Но ничего, некоторые вполне милы», – мелькнуло у него в голове.
– Анна Игоревна! – крикнул он вслед удаляющейся по коридору Миль.
– Все вопросы по пересдачам – через деканат, – сухо бросила та через плечо, и Гуров мгновенно скорректировал свое наблюдение относительно приятности людей из СГУ: «Не все».
Провожая Миль взглядом, он увидел торчащую из ее сумки гравюру «Шут и Смерть». На фоне серой стены корпуса Анна в своей черной водолазке под горло казалась ее продолжением. И где-то на краю подсознания у него, как бы сказал Крячко, заворочалась чуйка. Анна Миль с ее лекцией привлекла в свою жизнь самого опасного шута этих мест. Того, чьи остроты несут женщинам неминуемую и мученическую смерть.
Портнов заметил дым, когда подходил к воротам Сониной фермы. Правое крыло пряничного дома полыхало пламенем. В осеннем небе почти не растворялся едкий, разъедающий горло дым.
Потом, когда Гуров расспрашивал его о том вечере по телефону, он отчетливо помнил, только как бросил на траву подарки и звонил в пожарную службу, перемахивая через высокий каменный забор.
Игорь с трудом вынес из огня стариков. Они были заперты в комнате на втором этаже и осели у балконной двери, безуспешно пытаясь открыть ее. Оба умерли, наглотавшись дыма.
Сони нигде не было, и он решил, что она отсутствовала, когда начался пожар. Уехала по делам бизнеса или отправилась за какой-нибудь мелочью к чаю в последний момент. А потом, увидев в саду накрытый стол с блинницей, Портнов вспомнил их разговор о вишневом варенье с косточками. И погребе.
Уже слыша сирены пожарных и «Скорой помощи», он искал спуск туда в окутанной дымом кухне с настоящей печью, оливковыми шкафами и часами с деревянным ящиком. Потом маятник безжалостно отсчитывал его попытки отодвинуть сундук, который убийца подвинул на крышку погреба, где запер потерявшую сознание Соню.