Детективный тандем Леонов и Макеев раскрывают запутанные дела убийц, чьи жертвы оставляют зашифрованные послания. Полковник Гуров пытается расшифровать намерения маньяка через позы жертв, но новые угрозы продолжают появляться.
Она почти соблазняла голосом, напоминая гротескно сексуальную жену Кролика Роджера, чарующе поющую президенту Happy birthday to you Мэрилин. Одновременно ее слова получали сакральное значение, врезались в память, сгущали воздух, в котором были произнесены.
Гуров видел много обаятельных людей, в том числе среди преступников. Некоторым аферисткам вроде той же Риммы Стародубцевой было почти невозможно сопротивляться. Но сейчас он, пожалуй, впервые столкнулся с подлинной харизмой, которая, казалось, становилась еще сильнее от того, что ее обладательница своей силы не осознает.
На колокольне храма в университетском дворе зазвонил колокол. Под его величественное звучание на экране появилась гравюра Питера Брейгеля Старшего «Карнавальная сцена: два танцующих шута».
– Шут, – заговорила Миль, – обладал особым правом советовать монарху и – не всегда безнаказанно – высмеивать его решения. Однако на карнавале, когда привычные правила социального взаимодействия отменялись и все вставало с ног на голову, власть шута обретала законный характер.
Кадр сменился парижской хромолитографией 1857–1858 годов под названием «Колдунья, шут и нищий преследуют средневековых сержантов».
– Вот, скажем, характерное изображение, сделанное во Франции во второй половине девятнадцатого века. Ведунья, шут и калека противостоят официальной власти, действуют заодно. А теперь посмотрим на гравюру Питера Брейгеля Старшего «Два шута, забавляющиеся шутовскими жезлами». Здесь запечатлены символы власти шута – колпак и деревянный жезл-антискипетр под названием «марот». Обратите внимание на форму шутовского колпака. В позднем Средневековье его изображали трехверхим. Такая форма повторяет очертания королевской короны. Это как бы царский венец, вывернутый наизнанку. Языки по сторонам являются неотъемлемым атрибутом и символизируют поднятые уши осла.
На экране возникла гравюра с пляшущим пузатым шутом в колпаке с ушами и оборкой с бубенцом между ними.
– Центральный элемент головного убора с течением времени менялся. Рог превращался в голову птицы. Та – в гребень из оборки с бубенчиком или просто из бубенцов. Они символизировали голову петуха. Какие версии, в ряд каких символов такое трехвершие вписывает головной убор шута?
– Три рога священных быков?
– Отлично! Как насчет чего-то более священного?
– Трехверхие короны королей? – предположил Костя.
– Крестовые нимбы святых? – присоединилась к мозговому штурму Лена.
– Верно! – Миль ободряюще улыбнулась ей.
![Обложка книги Горячее прошлое [сборник]](/uploads/posts/images/1/goriachee-proshloe-sbornik.jpg)
