Я стала осторожно будить сопящего рядом капитана. Он проснулся, резко сел на диване и ничего не понимающими глазами уставился на меня. Я быстро приложила палец к губам и торопливо прошептала:
— Капитан, просыпайтесь быстрее, нам с вами нужно под любым предлогом оказаться в лазарете. Поэтому прошу вас: сделайте вид, что вам очень плохо, совсем плохо. Сможете?"
"Борис Александрович тряхнул головой, видимо, отгоняя остатки сна, а может быть, таким образом входя в сценический образ. Как бы там ни было, через минуту я поняла, что в лице отважного капитана, несомненно, пропадает гениальнейший артист.
Он внезапно тяжело задышал, закатил глаза и начал медленно сползать с дивана. Я кинулась к нему, осторожно приподняла голову, подложив руку под затылок, и, обернувшись к смотревшему на эту сцену во все глаза охраннику, показала жестами, что больному необходимо срочно сделать инъекцию. Тот внимательно оглядел сначала меня, потом капитана и, приблизившись, ещё раз тщательно обыскал меня. И только после этого согласно кивнул головой в сторону двери.
Я облегчённо вздохнула и махнула рукой врачу, тоже проснувшемуся и безучастно сидевшему поодаль. Взяв капитана под руки, мы провели его мимо охранника и открыли дверь. В коридоре оказался ещё один террорист, который, ни слова не говоря, поправил на плече автомат и двинулся следом за нами.
Уложив «больного» капитана на койку, я подошла к медицинскому шкафчику и, открыв стеклянную дверцу, стала не торопясь перебирать коробки с ампулами для внутримышечных инъекций.
Найдя препарат, содержащий комплекс витаминов, я набрала шприц и сделала капитану инъекцию. Охранник, как статуя с каменным выражением лица, продолжал стоять в дверях, не сводя с меня внимательных карих глаз. Я ходила от шкафа к койке несколько раз, моля Бога, чтобы врач сообразил, наконец, отвлечь охранника, хоть на мгновение. Но всё было тщетно. Тогда я выдвинула ящик стола, достала манометр и измерила капитану давление. Оно и в самом деле было высоковато. Что, впрочем, было совсем неудивительно в данной ситуации.
Потом опять вернулась к шкафчику и, встав на цыпочки и пытаясь достать лежащую в самом дальнем углу верхней полки коробку с ампулами, незаметным движением локтя скинула на пол несколько упаковок. Коробки шлёпнулись на мягкий линолеум, и стеклянные ампулы и флаконы раскатились по всему лазарету. Я обернулась к охраннику и, глупо улыбнувшись, виновато развела руками. Тот продолжал стоять, даже не сменив позы.
