Автор
На пыльном стекле ярко блестящего зеркала она увидела участкового — его решительный силуэт в серой фуражке на фоне грязной улицы. Старик бежал, как подгоняет его смерть, пригнувшись под дождем, распугивая несчастных кур и медленно двигавшихся уток. Его голос разрывал ветер из телефонного аппарата перед порогом почты, требуя помощи на всё ближайшее решение....
Тогда я решительно повернулась к нему спиной и, присев на корточки, стала собирать стеклянные флакончики. Подняв всё с пола и подобрав как можно выше подол и без того коротенького медицинского халатика, я встала на коленки и нагнулась, запустив руку под шкаф. Предоставив, таким образом, возможность охраннику и остальным мужчинам обозревать свои ягодицы, обтянутые символическими трусиками. Я шарила под шкафом, пока моя рука не нащупала, наконец, ребристую рукоятку пистолета. Я облегчённо вздохнула, развернулась и, упав на бок, не глядя, выстрелила.
— Дерьмо! — раздался у меня за спиной сдавленный крик по-немецки, который заглушил негромкий хлопок выстрела. Расчёт оказался верным. Когда я встала с колен и обернулась, охранник с изумлёнными глазами смотрел на меня и медленно сползал по стенке. На его бедре, чуть выше левого колена, камуфлированные брюки дочерна намокли от крови, сквозь сцепленные на ране ладони обильно текла тёмная кровь, крупными вишнёвыми каплями капая на линолеум.
— Что стоите как истуканы? Проявите же, наконец, гуманность и окажите нашему немецкому другу первую помощь, — сказала я, усмехнувшись, доктору.
Подойдя ближе и отпихнув ногой валявшийся на полу автомат, я грубо схватила террориста за плечо и рывком опрокинула его на линолеум пола лицом вниз, заломив руки за спину, не обращая никакого внимания на сдавленные стоны раненого.
— Доктор, не стойте же соляным столбом! Есть у вас скотч или широкий лейкопластырь? — рявкнула я.
Видя, что доктор, будто очнувшись, резво метнулся к шкафчику с медикаментами, я перевела взгляд на капитана:
— Сейчас я его качественно спеленаю, доктор перевяжет ему рану, и вы тихо, как мышки, посидите в лазарете, пока я схожу на мостик, а затем мне предстоит ещё один малоприятный визит — в кают-компанию. Насколько я понимаю, на борту осталось всего двое дееспособных фрицев?
— Вероятно, — пожал плечами бледный, как только что загрунтованный холст, капитан.
— Ну вот и славненько. Оставайтесь здесь, пока я не вернусь, — с этими словами я выскользнула из лазарета, плотно прикрыв за собой дверь.
Законсервированная полярная станция, октябрь 1999
…Костерок догорал, из котелка умопомрачительно пахло настоящей дальневосточной ухой, на равнину опустилось светлое покрывало тумана, и вот уже только снежные купола вдали излучали призрачный голубоватый свет. Белая полярная ночь окончательно вступила в свои права.
