Автор
На пыльном стекле ярко блестящего зеркала она увидела участкового — его решительный силуэт в серой фуражке на фоне грязной улицы. Старик бежал, как подгоняет его смерть, пригнувшись под дождем, распугивая несчастных кур и медленно двигавшихся уток. Его голос разрывал ветер из телефонного аппарата перед порогом почты, требуя помощи на всё ближайшее решение....
Когда всё закончилось, он оттолкнул девушку от себя, и она, едва сдерживая слёзы, упала ничком на жёсткую, уже влажную от росы траву.
Вдруг к офицеру подбежал совсем молоденький солдатик в очках и что-то еле слышно, запинаясь, пробормотал. Строй солдат дружно загоготал. Послышались иронические замечания. Леночка разобрала только одно слово — «Марта».
Офицер подумал несколько секунд и произнёс:
— Ну что же, хорошо, Ганс, не посрами Германию, — и, обернувшись к солдатам, тоже засмеялся.
Даже в свете кроваво-красного заката было видно, как краска залила лицо солдатика.
Леночка, поняв, что хуже уже не будет, как во сне, подобрала с земли только замызганный медицинский халатик и, накинув его на плечи, побрела в поле, к догорающим вагонам санитарного поезда, туда, куда указал автоматом Ганс.
Они подошли к железнодорожной насыпи и довольно долго брели вдоль исковерканных бомбами путей. Леночка то и дело бросала взгляды на чёрный остов догорающего состава.
Немец опять поднял автомат и вдруг дал короткую очередь над головой девушки. От неожиданности она присела и, несмотря на ситуацию, опять отчаянно покраснела, так как халатик распахнулся и немец смог видеть её нагую, всю, до мельчайших подробностей. Немец подошёл вплотную и, протянув руку, вдруг погладил Лену по щеке, внимательно посмотрел девушке прямо в глаза, потом ободряюще улыбнулся и качнул стволом автомата в сторону леса. Видя, что Леночка его не понимает, махнул рукой в том же направлении.
Калужская область, июнь, наши дни
— Наташка, привет.
— Привет, Томка! Сколько лет, сколько зим. Ты сейчас в Москве?
— В Москве.
