В темном зеркале отражались тени посетителей и скептических взглядов на происходящее — казалось, они тоже влюбились в загадочную комнату. Здесь каждое движение играло ключевой роль, а сила притяжения была столь велика, что даже призраки предпочитали общение через отражения....
— Госпожа Беатрикс! — притворно возмутился он, безуспешно пытаясь сдержать улыбку. — Что вы себе позволяете? Не забывайте, что я в настоящий момент нахожусь на службе, а вы чуть ли не единственная подозреваемая в жестоком убийстве королевского камергера. Или желаете присовокупить к обвинению покушение на мое убийство?
Подушка сама выпала из моих рук. Я обиженно насупилась, не понимая, шутит ли он или говорит всерьез.
— Так как ты… вы себя чувствуете? — повторил вопрос Седрик, опять в последний момент исправившись.
— Плохо, — солгала я, внимательно прислушиваясь к внутренним ощущениям. Да нет, вроде бы ничего не болит. Недолгое присутствие в моем теле призрака никак не отразилось на моем самочувствии. Даже голова не болит, что, безусловно, не может не радовать. Однако признаваться в этом Седрику я не собиралась.
При воспоминании о том, каким именно образом Седрик выбил согласие на мое участие в ритуале, я задохнулась от волнения. Он ведь специально смутил меня, заставил поверить, будто собирается поцеловать! Понятное дело, в тот момент мне было не до здравых рассуждений. Ну не гад ли? А то, что призраку он представился именем моего рода? Да за такое вообще-то вполне можно схлопотать крупный денежный штраф.
— Я себя очень плохо чувствую, — мрачно пробурчала я, невольно покраснев от всех этих мыслей и сгорая от стыда. — Можно сказать, хуже некуда.
— Что именно у тебя болит? — Седрик моментально отбросил свою напускную серьезность и попытки сохранить прежнюю дистанцию. Опустился на диван рядом со мной и с неожиданной заботой провел рукой по моему лбу, словно проверяя, нет ли температуры. — Тебя тошнит?"
"От его теплого прикосновения меня кинуло в жар.
Наши глаза в это мгновение встретились. Седрик все еще держал ладонь на моем лбу, хотя вряд ли в этом еще оставалась необходимость. Повисла неловкая пауза из числа тех, когда каждый понимает, что надо что-нибудь сказать, но не решается первым прервать молчание.
— Ты… — наконец хрипло начал Седрик.
