Вперед стучала ледяная бури, и только отрывки слов Вернона проникали сквозь вихрь снега. Лошади дрожали и стонали, колеса едва не уходили под толстый слой сугробов. Ночная выжимка над головами мерцала, но ничего другого кроме грохота ветра и хриплых вздохов было видно. Это место — напоминание о том, что спокойной жизни нет: каждое действие требует решительности....
— Не хочет, — покачала головой Айлин, и хищно оскалилась, обнажив жёлтые пеньки подгнивших зубов. Из уголков её глаз потекли чёрные слёзы, — Он жадный. Он пришёл поглумиться над нами. Поиздеваться над тем, что нам заказана дорога в мир живых.
— Глумиться не хорошо, — Ансельм отшвырнул миску в сторону. Остатки её содержимого расплескались по земле, мгновенно впитавшись в серый пепел. Лучник указал в мою сторону тощей когтистой лапой, — Может его наказать?
— Может, — Айлин тоже отложила миску в сторону и встала на четвереньки неестественно выгнув ноги.
Я попытался пошевелиться. Ничего не вышло. Пальцы сжимали рукоять меча, но я не мог его даже поднять, не говоря уже о том, чтобы им взмахнуть. В голове промелькнула отчаянная мысль — рискнуть и таки воспользоваться магией. Всё равно умирать, так может, хоть побарахтаюсь напоследок.
Но вторая рука тоже отказывалась слушаться.
— Точно проведёт. Должен, — согласился с ней Ансельм, и улыбнулся, обнажив два ряда кривых, но длинных и острых зубов, — И тогда мы наконец насытимся. Тогда мы перестанем жрать это поганое дерьмо, а попробуем…
— Свежей крови, — Айлин начала неторопливо подползать ко мне, — Как давно я хотела свежей крови. Всегда хотела.
— Нужно убить его, — Ансельм встал на четвереньки и начал обходить костёр с другой стороны, — Сначала мы выпьем его кровь. Заберём искру и оставим душу блуждать здесь. Он хотел поглумиться над нами.
— Но теперь мы поглумимся над ним, — прошипело то, что некогда было девушкой и прыгнуло.
Тяжёлый удар пришёлся в грудь. Воздух с шумом вырвался наружу, а через секунду подгнившие пеньки зубов рванули ворот гамбезона. Руку прижало к земле и сдавило. Затемдёрнуло, будто из неё вырвали клок мяса, и обрывки брони начали пропитываться горячей кровью.
Айлин смотрела на меня, и из её перекошенного в жуткой улыбке рта свисал кусок мяса. Бледные щёки ввалились, а пустые глазницы запали глубоко в череп. Из под полуопущенных век выбивалось фиолетово-белое пламя.
