Существо подалось вперёд и… завыло от боли."
"Оно должно было быть мертво. Но магия вернула тело к жизни. Запустило импульсы по давно угасшим нервным волокнам. И те отозвались жгучей, нестерпимой болью разложения. Нормальный человек ощутив такое мгновенно умер бы от болевого шока. Но у твари, поднятой противоестественной магией такого выхода просто не было. Она не могла погибнуть. Не могла и убить себя, расцарапав себе горло или перегрызя остатками зубов артерию на руке. И это злило её. Поднимало где-то внутри остатков мёртвой, давно распавшейся личности кипучую волну ярости, дрожью охватывавшей остатки разлагающейся оболочки.
Существо повернуло голову. Посмотрело слепыми, давно подёрнувшимися поволокой белками глаз на то, что некогда было Верноном. И завыло. Завыло от боли, ярости и бессилия.
— Пора заканчивать с этим дерьмом, — сплюнул Одрик, поудобнее перехватывая свой абордажный топорик и делая шаг в сторону лекаря.
— Отставить! — рявкнул я, — Отставить, мать твою!
На пол с грохотом упала каменная плита, разлетевшись на несколько крупных осколков. Из саркофага напротив начало выбираться нечто, оставляя на белом мраморе коричнево-красный след из слизи, гноя и разлагающейся плоти.
Вслед за первой плитой упала вторая. За ней третья. По склепу начал расползаться сладковато-удушливый смрад. А с улицы… Внезапно послышались крики.
— Эй, вы гляньте, — прогнусавил Алвур, прикрывая нос рукой и осторожно выглядывая из-за каменной стены, — Они… Встают?
Солдаты, шедшие к склепу, преодолев две трети холма, сломали строй, внезапно повернувшись назад. Отряд стрелков расступился, направив арбалеты на тела своих павших товарищей. Товарищей, которые секунду назад были мертвы, а теперь резкими, дёрганными движениями поднимались с земли. А со стороны калитки, чуть наклонив голову на бок и сжимая в окровавленных пальцах рукоятку фальшиона, неторопливо ковылял… Годфри.
Щёлкнули арбалеты. В тела поднимающихся стрелков впился десяток тяжелых болтов. Несколько прошли навылет. Остальные застряли и… не произвели никакого эффекта. Лишь заставили нежить несколько раз нелепо дёрнуться.
Над кладбищем вновь раскатился заунывный вой боевого рога.
— Перестроиться! Перестроиться! — заорал вражеский командир, отступая назад, — Стрелки в тыл. Пехота во фронт. Полукарэ! Живо!
— В сторону… — едва слышно прошептал Вернон.
— Чего… — непонимающе уставился на него Одрик.
— В сторону, тебе же сказали, — флегматично бросил Алвур вскидывая свой арбалет и давя на спусковую скобу. Раздался тихий, едва различимый на фоне команд и отчаянной ругани щелчок. Свист болта, рассекающего воздух. Отчаянный вопль одного из раненных пехотинцев. Тот повернулся посмотреть, на командира. На поднимающихся с земли мертвецов.