В мрачных подземельях Айлин и её товарищи пытаются выжить, несмотря на бесконечные опасности. Ночь гулкими шепотами разносится по темным коридорам, а рой мыслей в голове героев с каждым днём становится всё более мучительным и трудноуловимым.
В следующий миг живот вновь прострелила острая, нестерпимая боль, заставившая тело упасть набок и скорчится в позе эмбриона. Попытаться защититься. Хоть немного её унять.
Сделать этого мне не дали. Чьи-то руки вцепились в мои плечи и рванули меня вверх. Другие, нацепили на голову мешок из тяжелой, грубой ткани. Ещё раз дали под дых для остратки и куда-то поволокли.
Пути я не помнил. Сознание барахталось в накатывающих волнах боли, всеми силами стараясь не пойти ко дну. Рот жадно хватал воздух, но тот липкими комками застревал в глотке, не доходя до лёгких.
Немного пришёл в себя я только тогда, когда с головы мешок содрали. Свет ослепил глаза. Руки и ноги начала холодить ещё пара браслетов. На это раз обычных, железных. Меня словно… растянули на них.
Я заморгал и завертел головой, пытаясь понять, где нахожусь. Будь у меня минута, может чуть больше, у меня бы это обязательно получилось. Глаза бы привыкли к яркому свету факелов, а лёгкие — наполнились живительным воздухом.
Что-то дёрнуло тело вниз. Послышался сухой треск разрываемой ткани. И сразу следом за ним удивлённый вздох.
— Ого, — хриплый от волнения голос раздался где-то позади меня, — Что это его так подрало? С медведицей что-ли пообниматься решил?
— Кто ж его знает, — ответил второй, — Может и с медведицей. А может и со своей сукой они такие игрища устраивали. Пожалуй, она нам сама расскажет, когда поймаем.
В голове промелькнула одна единственная мысль. Айлин всё-таки сбежала. Ей удалось вырваться из цепких лап храмовников. А может быть, даже вытащить кого-нибудь из наших. Хорошо. Очень хорошо. Надеюсь она уже далеко от столицы. Тогда… Мне почти не о чем будет волноваться.
— Не, на кой она нам нужна? Когда поймаем, просто забьём её, как бешенную собаку, — сказал первый, — А вот с этим будет нелегко. Такого надо колоть основательно. А как жешь это сделать, если его надобно обязательно в живых оставить.
— Да ты не дрейфь. И не таким язык развязывали, — хохотнул второй низким басом, — Они ж только по первой грозно выглядят. А как инструменты перед ними развернёшь да разложишь, вмиг скулить начинают. Да и кроме того, ты посмотри на него. Пальцы все в порядке, оба глаза на месте, уши тоже никто пока не отрезал. А если пошерудить в штанах, думаю удастся отыскать и куда более ценную часть тела.
