В мрачных подземельях Айлин и её товарищи пытаются выжить, несмотря на бесконечные опасности. Ночь гулкими шепотами разносится по темным коридорам, а рой мыслей в голове героев с каждым днём становится всё более мучительным и трудноуловимым.
— Нет, — покачал головой бандит, — Море это не для нас. К тому же хуй я отдам наш город этим святым уродом. Они полезли на моих людей. Объявили мне войну. Значит войну они и получат. А вам и впрямь пора отправляться. Ты меня конечно извини, но из вас бойцы сейчас, как из собачьего дерьма — хлеб. Но… — он на мгновение замолчал, — Если уж судьба сведёт нас вновь, то я им всем поставлю по кружечке пива, за то представление, что они устроили в столице. Оно было достойно любых оваций.
Он повернулся к своим бойцам и начал командовать отход.
— Идём, — потянул меня сержант к выходу, — Пока облава не нагрянула."
"— Один момент, — бросил я и прикрыл глаза, собирая все остатки сил в небольшой пылающий комок, аккурат над правой ладонью. Дал ему немного повисеть, напитаться энергией. А затем со всей силы швырнул прямо в одно из полуоткрытых окон первого этажа.
— Вот теперь пойдем, — слабо улыбнулся я. Свесил голову на грудь. И потерял сознание.
Очухался, когда меня встаскивали по трапу. Огромный трёхмачтовый галеон спустил его на маленькую рыбацкую пристань.
На борту корабля царило оживление.
— Охренеть, ты живой, парень, — удивлённо бросил тот, когда мы с Бернардом, взобрались на их палубу. Немного помедлил, сверля меня оценивающим взглядом, затем вынес вердикт, — Правда выглядишь, как собачье дерьмо, которое сожрали и высрали снова.
— Точно, — слабо улыбнулся я, тяжело опираясь на плечо сержанта, — Как у нас дела? Готовы к отплытию.
— Почти, — кивнул Байран, — Сейчас матросы только бизань (скошенный парус, идущий последним на трёхмачтовых судах) поставят и отправимся в путь. Ого, — он прислонил к глазу окуляр подзорной трубы и добавил, — Ты посмотри кто к нам в гости пожаловал.
