Автор
В эпоху мрачной войны за престол, коварные интриги и тайны скрываются в глубинах королевства. Атмосфера напряженности и жажды власти создает непредсказуемую энергию, которая переплетается с подлинными человеческими чувствами и эмоциями, заставляя читателя вовлекаться глубже в этот мир, где каждый шаг может оказаться последним....
Мороз жжет. Ничто не обжигает, как холод. Но лишь поначалу. А потом он проникает внутрь тела, наполняет тебя, пока у человека не остается сил сопротивляться. Легче просто сесть и уснуть. Говорят, что, замерзая, перед концом не чувствуешь никакой боли. Просто слабеешь и тихонько засыпаешь, все словно блекнет, а потом как будто проваливаешься в море теплого молока, в мир и покой.
– Экое красноречие, Гаред, – усмехнулся сир Уэймар. – Никогда не подозревал в тебе подобного дара.
– Холод проникал и в меня, молодой лорд.
Сир Уэймар пожал плечами:
– Надо было одеться потеплее, Гаред.
Тот гневно глянул на юного лорда, шрамы на месте ушей, там, где мейстер Эйемон срезал обмороженный хрящ, налились кровью от гнева.
– Посмотрим, как согреет тебя одежда, когда придет зима. – Он натянул на голову капюшон и сгорбился на своей лошади, угрюмый и молчаливый.
– Если Гаред говорит, что было холодно… – начал Уилл.
– А ты был в карауле на прошлой неделе, Уилл?
– Да, милорд. – Ни одна неделя не проходила без того, чтобы ему не выпадало с дюжину этих паскудных караулов. Чего, собственно, Ройс хочет от него?
– И какой была Стена?
– Мокрой, – сказал Уилл хмурясь. Теперь он понял, чего добивается молодой лорд. – Они не могли замерзнуть. Ведь Стена подтаяла. Настоящего холода не было.
Ройс кивнул:
– Смышленый парень. На этой неделе несколько раз подмораживало, выпадал снег, но холодов, достаточно свирепых, чтобы убить восьмерых взрослых людей, не было. Напоминаю: одетых в меха и кожу, возле укрытия и костра. – Улыбка рыцаря сделалась самоуверенной. – Уилл, веди нас туда, я сам хочу увидеть этих мертвецов.
Ну что ж, делать нечего. Приказ отдан, надо повиноваться."
"Уилл направился первым, его косматая невысокая лошадка внимательно выбирала путь через подлесок.
Сумерки сгущались. Неласковое небо сперва приняло глубокий пурпурный оттенок, потом цвет старого синяка и, наконец, почернело.
