Автор
В убийственной интриге "Игры Саида" Ника оказывается в ловушке холодного диктата Саида, ставя ее жизнь на карту. Как бы она ни сопротивлялась, он не оставит безнаказанным — айсберги его тьмы окружают её, заставляя задыхаться в ледяном море его контроля.
Наглядно показал, что без него удовольствие маячит на горизонте. Не приближается, пока мужчина не берёт всё в свои руки.
– Пфф.
Фыркаю, потому что нет другого оправдания. Саид смеётся, тянет кожу на талии. Оставляет щипок, наказывая за такую реакцию. А я кусаю его в отметку за шею.
Меня понемногу отпускает. Вся дрожь уходит, разлетается. И возбуждение, как хищный зверь, уползает в темноту. Ждет нового момента, чтобы растерзать меня.
– А ты со мной в душ не пойдешь? – спрашиваю, приподнимаясь. Нельзя всю жизнь пролежать так, хотя очень хочется.
– Что можешь, пташка?
– Показать, что твое удовольствие от меня зависит.
И я показываю. Стараюсь изо всех сил, ловя истинное наслаждение от того, как мужчина рычит и срывается. Держит меня всё крепче, отпускать не хочет.
А я больше не знаю, чего сама хочу.
Уходить?
Остаться?
Признаться откровенно, что Саид добился своего?
Или…
– Пташка, - мужчина недовольно скалится, натягивает мне на голову шапку. – Заболеешь, отхватишь.
– Ага.
Двигаюсь к машине, на автомате пристегиваюсь.
Но у меня не получится признаться в собственном поражении. Я так долго боролась за свободу, но появляется надежда, что с Саидом будет не просто клетка.
Что-то большее.
Если Хаджиев не устроит допрос во время секса, то он никогда не узнает.
Я могу проиграть намеренно.
В нашей шахматной партии, сделать несколько неудачных ходов. Подставиться и с невинным взглядом признать, что Хаджиев играет лучше меня.
И я остаюсь с ним.
Улыбаюсь, потому что это кажется лучшим решением! Самым надежным, сохраняющим мою гордость. И даже если всё будет плохо, то… То я расскажу и выкручусь.
Успею разобраться в характере мужчины, его жизни.
И не буду больше глупить.
– Твою…
Машина дергает, Саид резко бьет по тормозам. Прижимает меня рукой к сиденью до того, как ремень реагирует. Такая молниеносная защита, что у меня дыхание перехватывает.
– Что случилось?
Хаджиев кивает на дорогу. Поперек шоссе стоит единственный автомобиль, который перекрывает всю проезжую часть. А к капоту прислонился мужчина.
Даже в сумерках я его узнаю.
Темные волосы, уставший, но серьезный взгляд. Оскал вместо улыбки. А когда-то он казался беззаботным парнем, смахивал на обычного мажора. Как же всё меняется.
Эмин.
Он подбирается, отступает от своей машины. К нам двигается, останавливаясь на половине пути.
