Автор
В убийственной интриге "Игры Саида" Ника оказывается в ловушке холодного диктата Саида, ставя ее жизнь на карту. Как бы она ни сопротивлялась, он не оставит безнаказанным — айсберги его тьмы окружают её, заставляя задыхаться в ледяном море его контроля.
Трепыхается, как птичка, попавшаяся в ловушку. Знает, что пути назад нет.
Её ждут неприятности.
А я всматриваюсь в её глаза, ищу признаки. Давай же, блядь, скажи, что не знала. Заставь меня поверить в эти лживые слова, чтобы не хотелось придушить.
Попустило уже, успокоился с момента, когда Лютый всё выложил. Нашел доказательства своих слов, не потерял хватку. Вот только от этого, блядь, нихера не легче.
Племянник жив. Жив, сука, и скрывался столько времени. Пока я себя корил, что не досмотрел, Эмин чудесно себя чувствовал.
Нарушил главное правило, на семью пистолет поднял. Захотел убрать, и снова попытается, сомнений нет. Слишком легко будет заполучить мой бизнес, если меня не станет.
Халид отошел от дел.
Дамир не полезет в новую заворошку.
А Эмин тут как тут. Загребет всё, над чем я трудился столько времени. Потом и кровью выбивал своё место, выгрызал каждую поставку и клочок территории, где можно безопасно дела проворачивать.
Сука.
Я с него лично шкуру спущу, когда найду. Кусок за куском срезать буду, потому что закон семьи больше не действует. Племянник первым за оружие взялся, а мне нужно лишь ответить.
Узнать, с кем именно он связался, кто ему поддержку оказывает. Я всегда держал Эмина подальше от криминала, незачем пацану туда лезть. В одиночку ему такое не провернуть было. А значит – нашел связи, кому-то пообещал долю после моей кончины.
– Эмин жив?
Ника повторяет мои слова. Глазеет, не двигается даже. А я пытаюсь уличить в её словах правду или ложь.
Не была же дрянью, когда впервые её увидел. Нежная, скромная, тихая. Искренняя в своих реакциях, в том, как ресницами хлопала и рот приоткрывала, слушая мои слова.
Но семь лет – долгий срок. Многому могла научиться, вызубрить, как играть нужно. Чтобы я, как дебил последний, повелся. Не заметил угрозу под боком, в свой дом впустил.
Спиной, блядь, поворачивался. И не думал, что Ника со всей дури ударит. Предаст так, как только женщина может.
И это её приговором станет.
Можно многое простить. Но если твоя женщина тебя предает, то ей больше нет места рядом.
– Саид, - выдыхает мое имя так, словно ничего не знала. Давай, пташка, ещё немного. Мне, блядь, нужна эта уверенность. – Ты сказал, что он умер. И до того времени я думала, что он жив. Что он мне помогал. Но ты сказал, и я поверила. Что Эмина больше нет.
