Медленными струйками заполняют комнату, глаза начинают слезиться от едкого дыма.
Не что-то сгорело, а мы говорим!
Бросаюсь к двери, но торможу. Не рискую касаться ручки, вдруг она уже раскалилась? Задираю платье, наматывая ткань на ладонь. Стараюсь скорее убраться подальше, но дверь не поддаётся.
Лютый ведь закрыл меня!
А теперь я не могу выбраться.
Глава 19. Ника
Я заперта.
Заперта в здании, которое горит.
Ноги становятся ватными, не могу идти, но упрямо двигаюсь к окну. Пытаюсь распахнуть его, впустить свежий воздух. От этого ведь не будет хуже? Огня не видно, не страшно, что полыхнет сильнее.
Но окно не поддается, намертво закрыто. Идеальная клетка, в которой я могу сгореть заживо. И удары по стеклу не помогают, крепкое, продуманное. Чтобы я не смогла выбраться.
У меня перехватывает дыхание, когда я прячусь в ванной. Как можно дальше от источника дыма. И подкладываю полотенце под щель, чтобы не задохнуться.
Но если все сбежали?
Увидели пожар и ушли, а я осталась?
Вдруг Саид не поймёт в суматохе, что меня нет среди выживших?
И никто не придёт спасать.
Не вспомнит.
Я останусь…
Я…
Давлю ладонями на грудь, понимая, что не получается дышать. Лёгкие словно перекрыло, внутри всё начинает жечь. Падаю на пол, ноги дрожат и не выдерживают.
Не понимаю, что со мной происходит. Бьет ознобом и пальцы немеют. А ещё вся кожа горит, словно пожар уже подобрался слишком близко. Его нет, но по ощущениям я в огне.
Пытаюсь отползти к стене, не понимаю, какая ближе ко мне. Полная потеря в пространстве, комната кажется такой огромной. И перед глазами плывёт, застилает слезами.
Саида не будет.
Не будет!
Я здесь останусь.
Одна.
Он запер меня, как зверушку, пазл своей игры.
И никто не будет рисковать.
Я отчаянно пытаюсь вдохнуть хоть каплю воздуха, но не получается. Задыхаюсь. Так лучше, пожалуй. Умереть от удушья, не чувствовать языки пламени на теле.
И…
В ушах начинает звенеть, оглушает. Тело будто не принадлежит мне, полностью подчиняется панике. Со мной никогда ничего подобного не происходило. Все чувства сходят с ума, не подчиняются мне.
Я не хочу умирать.
Не хочу.
Лучше уж с Хаджиевым.
Лучше…
– Твою мать, Ника.
Отшатываюсь от чужих прикосновений, слова складываются в неразборчивый писк. Не могу понять, что происходит. Кто здесь? Или это лишь галлюцинации?
Видение перед…
– Смотри на меня. Блядь.
Хочу сказать, чтобы Саид не ругался. Он никогда так не делал. И миражу тоже не стоит, недостоверно получается. Но вырывается только хрип, и в груди сильнее давит.
– Всё хорошо, пташка, я тебя держу.
– В сторону, Хаджиев, - прикосновения сменяются. Кожа грубее, холоднее. – Чувствуешь мои прикосновения?
– Я… Да.
– Хорошо. Сможешь посчитать, сколько ударов будет?
– Нет! Я дышать не могу.