Автор
Бандит сияет за маской роскоши, а его холодные голубые глаза вызывают желание бежать. Я пришла в этот дом не для того, чтобы убежать, но чтобы встретиться лицом к лицу со своим законом. Теперь я сама приготовлю обидное завершение этой игры Саида.
Посылал ребят допросить, узнать все данные. Пытался действовать на опережение, но Ника была умной.
Не светилась, ничем не выделялась. Обычная туристка, которых миллион в крупных городах. Летом переезжала реже, терялась на курортах. Зимой постоянно в движении. Бывало четыре города сменит, пока мы до первого добирались.
Хороша же, сука. Умело прячется, такой только в шпионы. А я гнался, как цепной пёс. Гончая. Догнать, прикусить её бледную кожу. Пометить и сломать, чтобы поняла, что заигралась.
Не смог понять брата, до сих пор.
Знать, где пташка и не подойти?
Нет, кто-то отрастил крылышки, и пора их срезать.
– Там ребенок, Саид. Он ждет меня, очень. Пожалуйста, мне нужно к нему.
– Хорошо. Ты мне отсосешь, Ника. С чувством, заглотом и желанием.
– Я не… Да, - кивает, сжав губы. В глазах застыли слезы, но девушка их сдерживает. – Хорошо. Но после того, как увижу Адама.
– Поедешь. Для начала – поцелуй меня. Докажи серьезность своих обещаний. А после, посмотрим. Ты ведь просишь меня, пташка, о помощи. Покажи, что я не просто так соглашаюсь.
Девушка жмурится, задерживает дыхание. Практически слышу, как шестеренки в её голове крутятся. Но подается навстречу, приподнимаясь на носочки.
Несмело, едва прикасается к губам. Но этого достаточно, чтобы зверь внутри оскалился. Взять, присвоить, пометить. Толкнуть к стене и войти на полную, не оставляя шансов.
– Пока слабо, пташка, - выдыхаю, прихватывая нижнюю губу. Сдавливаю, встречаясь с пронзительным взглядом Ники. – Плохо убеждаешь.
– Я потом… Я не могу ни о чем думать сейчас, позволь мне потом. Я буду стараться.
Я ведь был прав. Цена у Ники есть, довольно простая. Прекрасная слабая точка, через которую всего добьюсь. Поэтому швыряю девчонке свою футболку, чтобы оделась.
Собирается за секунду, приглаживая темные волосы. Ерзает всё время, что везу её обратно к дому. Охрана на позиции, ничего подозрительного.
Но все варианты об игре исчезают, когда Ника перепрыгивает ступеньки. Несется вверх, в чужую квартиру. Я ещё в подъезде слышу дикий плач, который оглушает. Морщусь, потому что дети – зло.
Бесили, вымораживали. Взрослые и так достаточно лажали, чтобы ещё с малыми связываться. От них ничего не добьешься.
А Ника летит к плачущему малому, который забился в угол возле батареи.
