В кресле она чувствовала себя унылой наблюдательницей бушующих природных сил. Дождь и ветер резали лицо, а холодный осенний воздух накрапывал по штанинам. Теперь понимала, что пешком домой отправиться неизбежно — мокрые ботинки, испорченные косметика и прическа гарантированы. Опасаясь простуды, она сомневалась, сможет ли выдержать такой кошмар на улицах....
— Это мое жилище, — проговорил Янор, пристально наблюдая за выражением моего лица. — Нравится?
Я ничего не ответила, поскольку именно в этот момент заметила детские игрушки, разбросанные вокруг. Что это значит?
— Да, у меня был сын. — Лицо Янора исказила болезненная гримаса. — И жена. Какое-то время я являлся без преувеличения самым счастливым человеком на свете.
Я молчала, понимая, что сейчас не время для вопросов. Янор явно желал рассказать мне историю своей жизни. И я уже поняла, что в его прошлом случилась страшная трагедия.
— Я не буду перед вами оправдываться за свое предательство, Беатрикс. — Янор криво усмехнулся. — Знаете: забавно. Я так часто убивал в своей жизни. И не испытываю ни малейших сожалений по этому поводу. А вот это задание почему-то далось мне тяжелее всего. Вы можете мне не верить, но я на самом деле обрадовался, когда Себастьян вытащил вас из лап Даниэля. Правда, при этом я уже давным-давно был по другую сторону реальности. Но мне была приятна та мысль, что вы не составите мне компанию на суде богов.
— Одиннадцать дней, — прошептала я, силясь прикинуть, когда Янор умер. — Получается, вы погибли сразу после того, как я перенеслась в Прерисию?
— Да. — Янор кивнул. — Сделка оказалась выполненной. Я исполнил свою часть договора, Даниэль поспешил выполнить свою.
— То есть? — переспросила я и тут же ахнула, когда до меня дошел смысл странных слов бывшего палача. — Неужели вы пошли на все это лишь для того, чтобы Даниэль вас убил?
Янор промолчал, видимо, сочтя этот вопрос риторическим.
— Помните, когда-то я вам сказал, что у меня особые отношения со смертью? — после долгой паузы спросил он и, не дожидаясь ответа, продолжил: — Так и есть. Я не мог умереть, Беатрикс. По крайней мере — по собственной воле. Меня мог убить только сильный маг, желательно — сумеречный. Такой, как Себастьян. Ну, или Даниэль. Именно на этот крючок меня поймал Себастьян. Пообещал мне смерть, если я буду усердно ему служить.
