В кресле она чувствовала себя унылой наблюдательницей бушующих природных сил. Дождь и ветер резали лицо, а холодный осенний воздух накрапывал по штанинам. Теперь понимала, что пешком домой отправиться неизбежно — мокрые ботинки, испорченные косметика и прическа гарантированы. Опасаясь простуды, она сомневалась, сможет ли выдержать такой кошмар на улицах....
Я ерзала на сиденье, то и дело мстительно представляя всякие гадости, которые могли бы произойти с Себастьяном по воле высших сил. Нет, так жить дальше немыслимо! Мало того, что из-за этого донельзя самоуверенного тирана я лишилась жениха, мало того, что мои родители были вынуждены бежать из-за него в другую страну, а меня лишили дворянства, так он еще выставил меня полной идиоткой перед принцем! Винсент, наверное, всерьез решил, будто я унижалась перед Альбертом, умоляя сменить гнев на милость. И, между прочим, не сказала бы, что заклинание Себастьяна было безболезненным.
"На этом моменте моих раздумий я удивленно моргнула, заметив, как только что упомянутая дымка напротив меня оформляется в подобие человеческой фигуры. А через мгновение сам Себастьян, тысячу раз проклятый мною за сегодняшний вечер, снисходительно улыбнулся мне, полностью материализовавшись.
— Ты… — потрясенно прошипела я, удивляясь незнакомому и пугающему колдовству.
— Если бы я получал золотой каждый раз, когда слышал о чьей-либо ненависти ко мне, то стал бы уже самым богатым человеком в Итаррии, а возможно — и в мире. — Себастьян негромко рассмеялся, позабавленный моей реакцией. — Ладно, Трикс, не дуйся. Видишь, я поспешил извиниться перед тобой сразу же, как освободился.
— Ах, как мило, — с сарказмом фыркнула я. — А мне, стало быть, надо немедля растаять и простить тебя. Так, что ли?
— Ну, было бы неплохо. — Себастьян самым наглым образом скалился во весь рот, даже не скрывая того удовольствия, которое получал от моей ярости.
— Обойдешься! — Я стукнула кулаком по сиденью рядом. — В этот раз ты перешел все границы! Какого демона ты заставил меня лить слезы перед Винсентом? Решил унизить меня как можно сильнее? И, между прочим, это было очень больно!
— Не преувеличивай.
— Ничего себе — капельку! — взревела я смертельно раненным буйволом. — Себе полные глаза песка насыпь, а затем поделись ощущениями! А я тогда посмеюсь над тобой, как ты сейчас надо мной!
— Ладно, каюсь, я немного перегнул палку.
