В кресле она чувствовала себя унылой наблюдательницей бушующих природных сил. Дождь и ветер резали лицо, а холодный осенний воздух накрапывал по штанинам. Теперь понимала, что пешком домой отправиться неизбежно — мокрые ботинки, испорченные косметика и прическа гарантированы. Опасаясь простуды, она сомневалась, сможет ли выдержать такой кошмар на улицах....
К настоящему моменту чары окончательно сгинули, и мои слезы почти высохли, что дало мне возможность увидеть, как по лицу Себастьяна, устроившего это представление, пробежала быстрая тень неудовольствия. Я моментально забыла про свое первоначальное смущение, злорадно усмехнулась про себя и неимоверным усилием воли подавила желание вновь присесть перед принцем. Хотя бы ради того, чтобы таким образом насолить противному блондину, заставившему меня разрыдаться перед королем и наследником соседней страны."
"— Сия прелестная особа, — тем временем холодно произнес Себастьян, проигнорировав то, что вопрос был обращен не к нему, — имела наглость потребовать немыслимое! Не так давно ее лишили дворянства за грязную аферу, недостойную человека, принадлежащего первому сословию.
— Да, но… — слабо запротестовала я, собираясь в тысячный раз напомнить, что не имела ни малейшего понятия об афере родителей.
— Впрочем, вы, должно быть, хорошо знаете эту историю. — Себастьян чуть повысил голос, с легкостью перекрыв мой сбивчивый лепет. — Полагаю, фамилия «Ильен» вам знакома?
— Ильен? — переспросил Винсент, и я заметила в его глазах огонек узнавания. — А, так, стало быть, передо мной Беатрикс Ильен?
— Она самая, — буркнула я, невольно сцепив перед собой руки в подобии жеста защиты.
Взгляд Винсента словно невзначай скользнул по фамильному перстню, который я надела на прием, повинуясь настойчивому требованию Себастьяна.
— Да, я слышал про вас, — подтвердил он и неожиданно улыбнулся. — Не так давно я имел честь познакомиться с вашим отцом. Спешу передать, что он очень волнуется за вас.
— Ах, простите, ваше высочество, но я не желаю слышать про этих изменников! — Себастьян досадливо махнул рукой. Затем повернулся к Альберту, который все время разговора молчал, лишь сосредоточенно хмурил брови, видимо, тоже не совсем понимая, какую игру затеял его подданный.
— Да-да, конечно, — рассеянно отозвался Альберт и как-то неловко улыбнулся мне, явно желая немного приободрить. — Идите, сьерра Беатрикс.
