Сержант Воронько в ночном Киеве находит в себе силы для азартных игр с компьютером. Его обычная жизнь нарушается загадочными событиями, когда в тишине города разворачивается нечто необъяснимое. Интрига обостряется, и Сердчатый Воронько оказывается в центре неожиданного приключения.
На Chitat.online эта карточка оформлена как отдельная страница чтения: здесь можно открыть «Игра в отрезанный палец» онлайн полностью, сверить автора, жанры и перейти к тексту без скачивания.
Сержант Воронько в ночном Киеве находит в себе силы для азартных игр с компьютером. Его обычная жизнь нарушается загадочными событиями, когда в тишине города разворачивается нечто необъяснимое. Интрига обостряется, и Сердчатый Воронько оказывается в центре неожиданного приключения.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
читать текст Андрей Юрьевич Курков Легкое чтение Детективы Крутые детективы подборки серии
Сержант Воронько в ночном Киеве находит в себе силы для азартных игр с компьютером. Его обычная жизнь нарушается загадочными событиями, когда в тишине города разворачивается нечто необъяснимое. Интрига обостряется, и Сердчатый Воронько оказывается в центре неожиданного приключения.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Сергей неслышно вошел в зал ресторанчика — в одной руке он держал набитый чем-то пакет, в другой — черепаху.
Ник удивленно уставился на черепаху. — У него в кабинете нашел, под столом, — объяснил Сергей. — Не оставлять же — сдохнет от голода… Где-то семьдесят марок нагреб мелочью… Противно! Ни сейфа, ни хрена… Чековая книжка есть — видно, все бабки в банке… Ник слушал и молчал.
— Пошли отсюда, — сказал после паузы Сахно. — Засиделись у покойника…
На улице уже темнело. Они снова вышли через заднюю дверь и тем же путем вернулись на набережную. Сахно сунул черепаху в пакет и нес его двумя руками.
Ник шагал рядом.
Из Моншау похоронный лимузин выехал около десяти вечера. Лесная дорога освещалась только фарами редких встречных машин. Ехали они долго, пока не поняли, что заблудились.
Остановив машину, Сахно откинулся на спинку сиденья.
— Ну что? Опять ночлег в лесу?
Ник промолчал."
"Сахно наклонился к пакету «сувениров от Погодинского», вытащил оттуда плоскую флягу из нержавейки. Открутил крышечку, пригубил и протянул Нику.
На языке у Ника приятно загорчило. Вкус напомнил рижский бальзам.
— Хрен с ним, — выдохнул Сергей, забирая флягу. — Не замерзнем!
* * *Погода была в последнее время намного стабильнее, чем настроение Виктора Слуцкого. Кухня все чаще превращалась в его ночной кабинет, но бессонные ночи, проведенные там в раздумьях, особых плодов не приносили. Дело Броницкого уже несколько раз, казалось, сдвигалось с мертвой точки, но на самом деле лишь обрастало все новыми загадками и вопросами. История с трупом старлея Грищенко не стала исключением в этой цепи событий. Да и невидимый Георгий, чей голос уже несколько раз снился Виктору, знал об этом деле явно больше, чем следователь, но поделиться информацией со Слуцким, казалось, не спешил. Хотя почти все новые ходы в следствии предпринимались с его подачи.
За окном кухни продолжалась ночь. В коридоре, пользуясь тишиной, относительно громко чеканила свой шаг секундная стрелка настенных часов. А Виктор, сгорбившись над кухонным столом, просматривал в очередной раз записную книжку, взятую в доме под Киевом. Занозин уже перепечатал все записи и телефоны из этой книжки и теперь несколько листков добавились к делу Броницкого. Но эти листки лежали на работе, а книжка была здесь. И здесь же, на столе перед Виктором, лежала нарисованная им схема связей генерала Броницкого, которую теперь можно было дополнить. Георгий играл свою игру, подсказывая Виктору место выгрузки подброшенного трупа. Но игра в конце концов имела смысл, ведь, даже судя по записной книжке, ее владелец имел какое-то отношение к кругу Броницкого. Половина телефонов, записанных в ней, принадлежала москвичам, половина — киевлянам.
