В центре Москвы, где стихия шума завладевает всем пространством, главный герой нащупывает зыбкую нить между суетой и тишиной. Здесь каждый шорох — сигнал о том, что кто-то рядом, но никто не слышит его голоса. Каждая улица — театр, где отрезанные пальцы и стук часиков играют в постоянную симфонию ночного города....
Эхо трамваев стало как бы составной частью тишины этого места. Когда оно долго не звучало, Виктор начинал немного беспокоиться. Не по поводу пропавших трамваев, конечно, Просто нарушение едва уловимого ритма этого места возвращало его к мыслям о Киеве, о Николае Ценском, о трупе в их квартире."
"Спокойнее всех, если не считать Яночку, чувствовала себя Ира. Она нашла в серванте дома старую потрепанную книжку Горького «Дело Артамоновых» и в прямом смысле увлеклась чтением. Или отвлеклась от всего чтением. Понять было трудно, но в каждую спокойную минуту она брала книгу в руки.
Виктор поймал себя на мысли о том, что он прикидывает, сколько времени понадобится Ире, чтобы прочитать все эти книги.
Вечером, уложив Яночку на кровать под окном, пили с Ирой чай.
— Когда все это кончится? — спросила она негромко.
— Скоро, — пообещал Виктор. — Закончится и поедем в отпуск.
— В отпуск лучше летом ехать.
— Как раз до лета все точно закончится, — уверил ее Виктор. Она покивала головой.
Зазвонил мобильный, оставленный в кармане пальто, висевшего в коридоре на стоячей вешалке.
Виктор набросил пальто и вышел на веранду.
— Нашли твоего «Мюллера», — сообщил Георгий. — В лесу возле Ирпеня.
Разукомплектованный. Видно, был изнутри нашпигованный аппаратурой прослушивания… Я послал человека проверить твою квартиру и он только что сообщил, что нашел двух жучков в коридоре и видеоглазок на лестничной площадке, направленный на твою дверь.
Понял?
— Да…
— Но и это еще не все. Соседний отдел подбросил информацию о нашем немецком приятеле. Слишком интересную информацию. Придется встретиться.
— Когда?
— Ну ты ведь никуда не уходишь?
— А куда мне можно уйти?
— Правильно.
Поначалу Виктор тоже хотел было взять в руки книжку. Но это желание быстро пропало и, не включая свет, он остался сидеть за круглым дубовым столом на застекленной веранде, освещенной только нежным бледно-голубым светом почти полной луны.
Задумался о Николае Ценском и его жене, которая совсем недавно приезжала в Киев.
