В центре Москвы, где стихия шума завладевает всем пространством, главный герой нащупывает зыбкую нить между суетой и тишиной. Здесь каждый шорох — сигнал о том, что кто-то рядом, но никто не слышит его голоса. Каждая улица — театр, где отрезанные пальцы и стук часиков играют в постоянную симфонию ночного города....
По центру стоял солидный тяжелый стол, вокруг него — несколько таких же тяжелых стульев. Мебель показалась Нику довольно антикварной, но своей солидностью она была здесь весьма уместна.
Георгий и Рефат уселись к столу. Виктор и Ник остались стоять за их спинами.
Ник уже не сомневался, что встретивший их банковский служащий был араб.
Этот араб открыл едва заметные двери внутри комнаты и зашел в другое смежное помещение. Послышался щелчок еще одного замка. Через минуту араб принес кожаную папку. Раскрыл ее на столе, вытащил несколько экземпляров скрепленных документов.
Развернул каждый экземпляр документа на последней странице и разложил их отдельно. Вопросительно посмотрел на Рефата и Георгия.
Георгий и Рефат переглянулись, после чего Георгий кивнул."
"Он поднялся со стула.
Тот взял сосуд с прозрачной жидкостью и лист промокательной бумаги. Вылил немного жидкости на бумагу и отер ею подушечку большого пальца правой руки.
После этого Георгий макнул большой палец в чернильницу, взял сам лист промокательной бумаги и, промокнув слегка начерниленный палец, склонился над документами.
Ник смотрел, как Георгий спокойно опустил палец в обозначенный на документе квадрат. Поставил там отпечаток. Потом поставил отпечаток на следующем экземпляре.
Он снова протянул руку банковскому служащему. Тот с помощью промокашки и прозрачной жидкости очистил палец от чернил и перевел казавшийся безразличным взгляд на Рефата.
Рефат с очевидной легкостью повторил процедуру «подписания» документов.
Виктору показалось, что на Рефата араб смотрел с большим уважением, чем на Георгия.
Очистив палец Рефата, служащий вопросительно посмотрел на Виктора и Ника.
Рефат словно перехватил его взгляд и отрицательно покачал головой.
Георгий в этот момент достал из кармана широкую пробирку с «законсервированным» пальцем Броницкого. Потом он достал из кармана пиджака резиновые перчатки. Натянул их на руки. Открыл пробирку и вытащил палец. Его движения были осторожными, как у хирурга во время сложной операции.
