В центре Москвы, где стихия шума завладевает всем пространством, главный герой нащупывает зыбкую нить между суетой и тишиной. Здесь каждый шорох — сигнал о том, что кто-то рядом, но никто не слышит его голоса. Каждая улица — театр, где отрезанные пальцы и стук часиков играют в постоянную симфонию ночного города....
— К Рефату?
— А ты его знаешь?
Виктор кивнул, поворачивая вслед за «мерседесом» налево.
— А что тебе кажется? — спросил он через минуту.
— У меня был друг, когда я служил военным переводчиком в Африке. Он подорвался на микроавтобусе… На мину наехали.
— Ну, мы едем по дороге, здесь мин не будет. Да и какой смысл нас взрывать?
— Мину можно и с собой везти, даже не подозревая об этом. Может, остановимся, посмотрим?
— Он же приказал не отставать от них.
— Вот видишь, — негромко произнес Ник и снова вздохнул.
— А наши отпечатки пальцев?
— А тот палец из пробирки? — вопросом на вопрос ответил Ник.
Нервные мысли Ника все-таки передались Виктору и он уже сопоставлял возможность своей гибели с неожиданным появлением Рефата. Теперь вся его конспиративная связь с Москвой выглядела просто смешно. Он скрывал от Георгия, что знаком с Рефатом, а Рефат был больше чем просто знаком с Георгием. Рефат был его человеком, или наоборот — Георгий был человеком Рефата. Во всяком случае теперь было бы смешно представлять, будто Георгий не знает о встречах Виктора с Рефатом, о той подмосковной даче с тиром, о Войчеке, передавшем в Лондоне фотографии, благодаря которым они узнали в лицо и Сапера, и Ценского.
Зачем нужен был весь этот цирк?
— А где сейчас те деньги, за которые они расписались? — спросил вдруг Ник, перебивая размышления Виктора.
— Не знаю, — ответил Виктор.
Дорога уже выбежала из города. По одну сторону от нее протянулись луга, по другую — забор военной части, увенчанный закрученной паутиной из колючей проволоки.
— Твоя жена знает, что ты здесь? — спросил после недолгой паузы Ник.
Виктор бросил на Ника удивленный взгляд.
— Если б тебя хотели убрать, это б сделали в Париже… — произнес Виктор, вспоминая разговор с Георгием о том, что «Ценский больше не нужен».
Это воспоминание словно наложило печальный тон на слова, которыми он хотел отвлечь Ника от нервных мыслей.
— Мы едем в аэропорт, — прошептал Ник, заметив промелькнувший слева указатель.
Словно в подтверждение его слов над ними, обгоняя джип по воздуху, пролетел самолет. Пролетел довольно низко, заходя на посадку.
— Нет, мы теперь дорогого стоим, — проговорил после паузы Виктор.
Проговорил уверенно и твердо. — Нас теперь будут беречь…
— Это-то и плохо, — выдохнул Ник.
Когда до аэропорта оставалось два километра, «мерседес» притормозил. Джип остановился рядом. Из «мерседеса» вышел Георгий.
— Давайте сюда игрушки! — сухо приказал он.
