В центре Москвы, где стихия шума завладевает всем пространством, главный герой нащупывает зыбкую нить между суетой и тишиной. Здесь каждый шорох — сигнал о том, что кто-то рядом, но никто не слышит его голоса. Каждая улица — театр, где отрезанные пальцы и стук часиков играют в постоянную симфонию ночного города....
Закуски тоже были расставлены и занимали почти всю столешницу.
Полковник открывал бутылку «Ахашени».
— Стаканы! — попросил он, снова кивнув головой в сторону кухни.
Первый тост был опять за удачу, как и в первый вечер. Потом они молча ели, наслаждаясь вкусной едой.
После второго стакана прекрасного грузинского вина Ник попросил Ивана Львовича о телеграмме.
— Какие вопросы! — сказал на это полковник. — Я, кстати, фотоаппарат принес, хотел щелкнуть тебя и твоим фото послать. И себе тоже сделать, если ты не против…
— Конечно, — согласился Ник.
Иван Львович достал компактную камеру и два раза щелкнул Ника. Потом, установив ее на столе так, чтобы объектив смотрел немного вверх, нажал на кнопку замедленного спуска и быстро перешел на другую сторону. Успел присесть рядом с Ником, и тут же сработала вспышка и камера довольно «ворчнула».
— Хорошая штука, — полковник вернулся на место и посмотрел на фотоаппарат.
— Полная автоматика. Каждый идиот может делать роскошные снимки! Ни фокус наводить, ни пленку перематывать…
* * *"
"Утро наступило для Виктора раньше, чем ему хотелось.
Георгий дал Виктору двадцать минут на утренний холодный душ и завтрак.
Под удивленным взглядом Ирины, кормившей грудью малышку, Виктор прямо с трубкой мобильного и со все еще затуманенным взглядом пошел в ванную. Потом с той же трубкой и мокрой головой перебрался на кухню.
Как раз пропел свою трель мобильный, и Виктор уже твердой рукой поднес его к уху.
— Возьми ручку и бумагу, будешь писать, — сказал невидимый Георгий.
Виктор левой рукой взял с подоконника блокнот и карандаш.
— Первое: снова поговорить с вдовой, выяснить, где и с кем был Броницкий в последние дни жизни и особенно двадцатого мая.
Третье: послать кого-то из стажеров по киевским ресторанам и собрать у них меню на двадцатое мая. Понятно?
Виктор не успевал записывать. Наконец, поставив точку, он тяжело вздохнул прямо в трубку.
— Что? Рука устала? — с ехидцей спросил Георгий.
