В центре Москвы, где стихия шума завладевает всем пространством, главный герой нащупывает зыбкую нить между суетой и тишиной. Здесь каждый шорох — сигнал о том, что кто-то рядом, но никто не слышит его голоса. Каждая улица — театр, где отрезанные пальцы и стук часиков играют в постоянную симфонию ночного города....
Они будут ее ждать и завтра, и через неделю. А потом? Что они будут думать потом? Как им сообщить, что дело затягивается? Может, тут в санатории есть почта или телеграф? Но Иван Львович запретил выходить… Но что важнее — предупредить жену или исполнять приказ старика, которой пока сам не исполнил практически никаких своих обещаний?
Ник подошел к окну, выглянул. До ближайшего домика было метров двести.
Редкие деревья, кусты, клумбы и ни одной живой души. Разве в таком месте может быть почта или телеграф? Очень сомнительно.
Надо было об этом думать раньше, утром, когда он разбудил Валентина. Надо было ему оставить письмо или текст телеграммы и деньги. А может, еще не поздно?
Конечно, лучше телеграмму. «Не беспокойтесь. Наберитесь терпения. Переезд отодвигается на месяц — два. Люблю, скучаю. Ник».
Ник достал кусочек бумажки, записал придуманный текст телеграммы и пошел к дверям.
На пороге резко остановился, встретившись взглядом с шофером темно-синего «БМВ», стоявшим возле своей машины напротив домика.
Ник растерянно посмотрел по сторонам.
Зачем здесь машина? Ведь полковник говорил что-то об ужине, а ужин это не пара бутербродов, это какое-то время… Час, два…
Вернулся в дом. Нервы не давали возможности просто присесть и подумать. Он ходил из угла в угол, сжимая в руке телеграмму.
Наконец сел за стол и тут же спокойная размеренная мысль подсказала: а почему не попросить Ивана Львовича отправить телеграмму?
А действительно, почему? Что в этом такого? Чего переживать?.
Ник дописал на бумажке саратовский адрес родни и опустил ее в карман.
Вернулся к газетам. Все-таки прочитал ту статью о трупе на крыше СБУ. Сама история с дирижаблем и полетом трупа показалась ему совершенно сумасшедшей, просто нереальной. Но, похоже, так все и произошло на самом деле. Только почему это произошло — никто не знал, прокуратура отказывалась комментировать, ссылаясь на тайну следствия, СБУ тоже, молчал и Аппарат Президента, где покойный работал перед смертью.
Иван Львович появился с двумя хозяйственными сумками.
— Быстро принеси вилки-ложки и садись, пока горячее! — на одном выдохе сказал он, не отвлекаясь от дела.
Вернувшись из кухни, Ник увидел на столе два больших блюда с массивными свиными отбивными и картофелем-фри. Над ними поднимался пар.
