В центре Москвы, где стихия шума завладевает всем пространством, главный герой нащупывает зыбкую нить между суетой и тишиной. Здесь каждый шорох — сигнал о том, что кто-то рядом, но никто не слышит его голоса. Каждая улица — театр, где отрезанные пальцы и стук часиков играют в постоянную симфонию ночного города.
Его исчезновение по-прежнему вызывало легкое беспокойство, но оно было настолько легким, что и обращать на него внимания не хотелось.
* * *На летней веранде большого дачного дома был накрыт щедрый стол. Над столом висела лампа с соломенным абажуром, разливавшая вокруг нежный желтый свет. Свет лампы порождал блик на гладком металлическом теле черной «Волги», стоявшей перед высоким порогом. За «Волгой» стояла еще одна машина, только что въехавшая на территорию этого подмосковного «заповедника». Виктор так и не разобрался, что это за машина. Усталость и темнота не позволяли определить марку.
Теперь они сидели за круглым столом. Их было трое — Виктор, Рефат и толстенький водитель второй машины, представившийся «просто Юрой».
Светловолосого звали Рефат Сибиров. Когда Виктор спросил об отчестве, он улыбнулся и сказал: «Зовите меня просто Рефат. Мое отчество вам язык поломает!»
Юра был с виду действительно простоват, все время улыбался своей усатой улыбкой, рассматривая блюда. Потом он взял на себя обязанности тамады.
— Вина или водочки? — спросил Виктора.
— Вина, — негромко ответил Виктор, и тут же заурчала красная струйка, лившаяся в бокал.
— Сок, да? — он посмотрел заискивающе на Рефата. Рефат кивнул. Заметив удивленный взгляд Виктора, он посмотрел на него спокойно и сказал: «Я вообще не пью. К сожалению».
«Просто Юра» уже накладывал Виктору в тарелку салат из помидоров, колбасу, балык.
— Горячее чуть позже будет. Мы же, я думаю, будем ужинать до рассвета, — сказал он, снова усато улыбаясь и косясь на Рефата. — Послушаем первых соловьев, а потом отдохнем…
— Кушайте, — произнес Рефат. — Сначала по-русски надо выпить и закусить, потом поговорим, время есть…
Виктор и ждал начала этого разговора, и немного нервничал, одновременно побаиваясь. Чего было бояться? На этот вопрос он и сам себе ответить не мог.
Просто обстановка с этой подчеркнутой вежливостью, с этим роскошным столом настораживала. Он уже понимал, кто заплатил за его гостиничный номер. Его, Виктора, уже вроде купили. Потом надо будет чем-то платить. Только чем? Он от них наивно ждет какой-то информации, а они, наверно, ждут чего-то от него. А чего можно ждать от него?
Виктор поковырял вилкой салат, подцепил четвертушку помидора.
— Что вы такой невеселый? — удивился «просто Юра», прожевывая кусок балыка. — Мы же еще не выпили! Надо исправиться. А вообще представьте себе — ехали бы сейчас в грязном вагоне, подъезжали бы к границе, а там фонарик в лицо, проверка документов, глупые вопросы.
