Процесс разложения далеко продвинулся, тело раздулось, лицо исказилось, глаза вылезли из орбит, на коже, твердой, как мрамор, появились зеленые и черные прожилки. Судя по виду трупа, смерть наступила по меньшей мере тридцать шесть часов назад, но Мартин решил не делать поспешных выводов, а подождать Ингрид Данн.
Он вышел из комнаты, снял маску и перчатки, велел снова запереть дверь и никого не пускать. Потом позвонил Петре, чтобы та вызвала патологоанатома и прочий персонал: нужно исследовать место преступления, зарисовать все, что находится в комнате, сфотографировать, заснять на пленку и только потом спустить с потолка и вынести тело. Инспектора пробрала дрожь, он застегнул молнию на куртке и вдруг вспомнил, что не позавтракал и даже не выпил кофе. В мгновенном озарении увидел Карлу с двумя большущими чашками в руках, голую, стройную, как газель, с выступающими бедрами и ключицами, с потрясающей грудью, на которую она три года копила; сказочное создание с другой планеты, залетевшее по ошибке к нему на кухню.
Сержант Десев спустился на улицу, отогнать журналистов и зевак, а Боб Мартин составил предварительный список лиц, которых нужно допросить, и просмотрел последнюю почту Рэйчел Розен, несколько счетов, пару каталогов, три газеты и конверт из Банка Америки. В пакете оказалась очередная хрустальная зверюшка. Боб Мартин позвонил портье, и тот объяснил, что миссис Розен уже несколько лет каждый месяц получает по такой фигурке.
Вскоре явилась следственная группа в полном составе, возглавляемая Ингрид Данн и в сопровождении Петры Хорр, которой тут нечего было делать; в качестве предлога она принесла инспектору, будто прочитав его мысли, кофе с молоком в гигантском стакане. «Простите, шеф: замучило любопытство, хотелось увидеть ее собственными глазами», — объяснила она. Боб Мартин вспомнил историю, которую рассказала ему Петра после праздничной пирушки, начавшейся с мохито и пива в «Камелоте», старинном баре на улице Пауэлл, куда полицейские и детективы обычно заходили после дежурства, и закончившейся в комнате Петры слезами и признаниями. Они собрались отметить осуждение О’Джея Симпсона в Лас-Вегасе — вооруженное нападение, похищение людей, тридцать три года тюрьмы, — которое приветствовали как наглядное доказательство того, что высшая справедливость существует. Всеобщее восхищение подвигами футболиста сменилось негодованием семь лет назад, когда его признали невиновным в убийстве бывшей жены и ее друга, хотя улики против спортсмена были более чем убедительными. Полицейские всей страны чувствовали себя оскорбленными.
Тот вечер в «Камелоте» имел место в декабре 2008 года, тогда Петра уже работала какое-то время в департаменте.